Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 86 – Лиля Брук

— Мне плевать, чей он отец, - оборвал он меня. Голос его звучал так, будто говорил не двадцатидвухлетний студент, а взрослый мужчина, готовый на всё. - Он тронул тебя. Он посмел к тебе прикоснуться. За это, - он сделал паузу, и в этой паузе было столько, что я замерла, - он ответит.

Он развернулся и быстрым, решительным шагом направился к моему кабинету. Я рванула за ним, сама не зная зачем - то ли чтобы остановить, то ли чтобы быть рядом.

Мы влетели в приёмную почти одновременно. Я уже протянула руку, чтобы войти следом, но Данила вдруг остановился, повернулся ко мне и заслонил собой дверь.

— Нет, - сказал он твёрдо. Голос его звучал глухо, но в нём чувствовалась та же сталь, что и минуту назад. - Ты не войдёшь.

— Данила, я…

— Алиса, - он взял моё лицо в ладони - осторожно, бережно, но в этом жесте чувствовалась непреодолимая сила. - Ты уже достаточно видела. Достаточно пережила. Сейчас я войду туда один. И всё закончится.

— Но что ты сделаешь? - прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. - Не бей его, прошу. Не надо насилия.

Он усмехнулся - горько, без тени веселья.

— Не волнуйся. Я не буду его бить. Хотя, - в его глазах мелькнуло что-то тёмное, - заслуживает. Я просто… поговорю с ним. По-мужски.

Он отпустил моё лицо, открыл дверь, шагнул внутрь - и закрыл её прямо перед моим носом.

Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я осталась стоять в коридоре, глядя на глухую деревянную дверь, за которой сейчас происходило что-то, чего я не могла контролировать. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, и я всё ещё чувствовала на губах его прикосновение - липкое, чужое, отвратительное. Я терла рот тыльной стороной ладони, снова и снова, пытаясь стереть с себя эту мерзость, но она, казалось, въелась в кожу, в память, в самое нутро.

Из-за двери доносились голоса. Сначала я слышала только неразборчивый гул - Данила говорил спокойно, ровно, без крика. Потом вдруг раздался приглушённый звук - то ли удара, то ли падения тяжёлого тела - и я вздрогнула, прижав ладони к губам.

— Данила, - прошептала я в пустоту. - Пожалуйста, не надо.

Но дверь оставалась закрытой.

Я смотрела на часы. Секундная стрелка ползла мучительно медленно. Прошла минута. Две. Пять. Десять.

Голоса за дверью то стихали, то снова возникали - но теперь в них слышались другие интонации. Данила говорил жёстко, отрывисто, как отдаёт приказы. Сергей отвечал - сначала возбуждённо, потом всё тише, всё сдавленнее.

Пятнадцать минут. Целая вечность.

Наконец дверь открылась.

На пороге стоял Данила. Лицо его было бледным, спокойным - слишком спокойным, как у человека, который только что пережил что-то важное и теперь старательно прячет это за маской невозмутимости. Только глаза… глаза были другими. В них появилась какая-то новая глубина, какая-то тень, которой я раньше не видела.

Он шагнул ко мне, взял за руку. Его ладонь была тёплой, но я чувствовала, как мелко дрожат его пальцы.

— Пойдём, - сказал он тихо.

— Что там? - спросила я, заглядывая ему в лицо. - Что случилось? Ты его… ты не…

— Я ничего ему не сделал, - перебил он. - По крайней мере, ничего такого, за что мне было бы стыдно. Пойдём. Здесь нельзя оставаться.

Он потянул меня за собой, и я пошла - потому что сил сопротивляться не было, потому что рядом с ним было безопасно, потому что я просто хотела уйти отсюда как можно дальше.