Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 34 – Лиля Брук

Мы снова замолчали. За окном скрипел снег под ногами какой-то запоздалой студентки, и где-то вдалеке, со двора, донёсся счастливый, беззаботный смех - звук из другой, параллельной вселенной, где нет грантов, сложных чувств и отцов-монстров.

— Я не жалею, что сказал вам всё то, что сказал, - произнёс он наконец, глядя не на меня, а куда-то в пространство за моим плечом, будто обращаясь к самому себе. - Даже сейчас, после всего этого. Даже если это был мой единственный шанс, и я его испортил.

— И не нужно жалеть, - ответила я, и в голосе моём впервые за весь разговор прозвучала лёгкая, почти невесомая теплота. - Честность - это не грех. Но теперь вам придётся принять все последствия этой честности. Как и мне.

— Какие последствия? - спросил он, снова фокусируясь на мне.

— Например, - я чуть наклонила голову, рассматривая его, - то, что я буду с вами строже. Формальнее. Иногда - нарочито холодной. А иногда, возможно, даже несправедливо аккуратной и отстранённой. Не потому что вы сделали что-то плохое. Не в наказание. А потому что я - как хирург - не позволю ситуации воспалиться и стать двусмысленной. Я буду держать дистанцию. Вы должны быть к этому готовы.

— Вы защищаете себя, - констатировал он, и это не было вопросом.

— Да, - просто ответила я. - И свою профессиональную территорию. И это - не обсуждается. Это условие моего дальнейшего… спокойного существования здесь.

Он смотрел на меня внимательно, долго, будто изучая новую, незнакомую карту. Потом медленно, как бы нехотя, кивнул.

— Хорошо. Тогда… я буду стараться вести себя так, чтобы не усложнять вам жизнь. Не создавать этих самых «поводов».

— Я бы искренне предпочла, - поправила я его мягко, но твёрдо, - чтобы вы вели себя так, чтобы не усложнять в первую очередь свою собственную жизнь. Это важное различие, Данила. Не нужно строить своё поведение вокруг меня. Стройте его - вокруг себя. Ваших целей. Вашей учёбы. Вашего… баскетбола. Живите своей жизнью. Полной. Это и будет самым правильным ответом на всё, что между нами произошло.

Уголок его губ дрогнул - на миг мелькнула тень той самой, знакомой, немного наглой улыбки, но тут же погасла, сменившись выражением какой-то новой, взрослой серьёзности.

— Спасибо, - сказал он неожиданно. - Что не сделали вид, будто ничего не было. И что не стали меня утешать или сюсюкать. Это… честно.

— Я не умею жить по-другому, - ответила я, пожимая плечами. - Притворство - слишком энергозатратно. А энергия мне нужна для работы. - Я сделала шаг в сторону, давая понять, что формальная часть разговора окончена. Но задержалась на секунду. - И ещё, Данила… одно на прощание.

Он поднял брови, снова весь внимание.

— То, что вы чувствуете, или думаете, что чувствуете, - это не глупость. И не ошибка. Чувства редко бывают «ошибками». Они просто… есть. Но сейчас самое взрослое и самое сложное, что мы с вами можем сделать, - это оставить это чувство без действий. Без подпитки. Дать ему просто быть, где-то на периферии, и сосредоточиться на том, что действительно важно и осязаемо.

— А если «потом»? - спросил он так тихо, что я почти не расслышала. Но я расслышала. - Если это «потом», когда я уже не буду вашим студентом, всё ещё будет иметь значение?

Я посмотрела на него внимательно, честно, без прикрас и ложной надежды.