Книга Запретная, страница 168 – Татьяна Серганова

Именно в том момент, когда я почти опустила руки, признавая поражение, оно и пришло.

Мудива снова оказалась права. Конкретное событие из будущего разглядеть гораздо сложнее, чем из прошлого или настоящего. Все видится будто в тумане, таком густом и плотном, что через него практически невозможно пробраться. Все звуки приглушены, а картинки ощущаются в сером цвете.

И тот образ тоже был черно-белым, за исключением нереально алой крови, которая текла из уголка его рта.

— Нет!

Мой вопль разнесся по пустующему залу для медитаций и эхом вернулся назад, оглушая и сводя с ума.

Я из всех сил стукнула кулаками о плитку пола, не замечая, как онемели и заныли от боли руки. Разве это могло сравниться с той болью, что раздирала на части моё сердце.

— Ты видела, – Мудива застыла в арке и тяжело смотрела на меня. – Надо же. Я думала, у тебя не получится. Но жажда узнать и спасти Разина оказалась сильнее.

— Спасите его, – прошептала я, едва различая женщину сквозь пелену слёз.

— Не могу. И ты это знаешь.

Мне хотелось выть и биться головой, но, собрав силы в кулак, я заставила себя встать и отправиться в свою комнату. Около Мудивы я задержалась на секунду.

— Я пойду завтра с вами.

— Ты уверена?

— Да. И вы не сможете меня остановить.

Этот вечер просто не мог закончиться хорошо. Только я подошла к арке, ведущей в мою спальню, как из тени выступил Клаус с явным намерением поговорить.

— Олеся.

— Клаус, – настороженно кивнула я и принялась лихорадочно искать пути отступления.

В магии я была не так сильна, как мне хотелось, и вряд ли могла дать этому громиле достойный отпор. Про физиологические параметры я вообще молчу, он в два раза больше меня.

Настроен был Клаус решительно, я видела, как в темноте жаждой горели его глаза.

— В гости не пригласишь?

— Уже поздно, я устала и валюсь с ног. В другой раз, – дипломатично отказала я, а мысленно добавила: «В следующей жизни».

— И как тебе живётся на артефактах? – загораживая мне путь, спросил мужчина.

— Замечательно.

— Врёшь. Ты ведьма и хочешь тепла и настоящей страсти, настоящее мужское тело, а не жалкие заменители, которые горчат во рту и вызывают тошноту. Зачем лишать себя сладкого?

— А в качестве сильного мужского тела, я так понимаю, ты предлагаешь себя, – отозвалась я. – Мы уже это обсуждали, Клаус, меня твои прелести не интересуют.

— Всё сохнешь по этому некроманту? А он-то тебя давно забыл. Сейчас тусуется в Венесуэле. Говорят, с тремя ведьмами сразу развлекается. Их крики полквартала на уши поставили, искры так и летали, – голос его был сладок, полон яда и нескрываемого злорадства.

Я смотрела в светло-голубые глаза и понимала, что Клаус сейчас говорит правду.

Горько, обидно. Я тут мучаюсь, сплю по пять часов в сутки, из последних сил пытаюсь вычислить убийцу, а он там ведьм имеет и развлекается.

Зачем? Для чего?

Клаус точно уловил смену моего настроения. Схватил за руку, притягивая к себе и целуя в губы, щеку, шею, везде, где мог достать, в то время как его руки жадно лапали меня, путешествуя по всему телу, сжимая и задирая легкий кафтан.

Я не сопротивлялась, но и не поощряла, статуей замерев в его руках и смотря перед собой стеклянным неживым взглядом. Дыхание не сбилось, пульс не участился, ни звука не сорвалось с губ. Но Клаус всё понял.