Книга Веятари, страница 89 – Велл Матрикс

И уж точно не стал бы называть друзьями.

Но, наблюдая за их общением, я отмечал его непринужденность. Парни относились к ней неожиданно тепло, но на мой взгляд, слишком фамильярно, и мне постоянно приходилось напоминать себе, что они — не атари, и вовсе не обязаны демонстрировать уважение к веятэ. За пять лет работы с Сешаей я здорово отвык от того, что мужчина и женщина могут общаться на равных. И то, что являлось совершенно нормальным, меня коробило.

Месяцы в компании Лиссы так и не привили мне новую норму. Быть может, потому что это время мы провели фактически вдвоем? Поэтому я все еще не мыслил по тем стандартам, которые привычны Лиссе?

Но было и еще что-то.

Я не вполне понимал, почему я чувствую недовольство всякий раз, когда один из этих шестерых оказывается слишком близко к Лиссе. А та даже не пытается отстраниться! Как будто не понимает, как это выглядит со стороны…

Поймав себя на этой мысли, я задумался.

Со стороны это выглядит, как флирт. Эти парни — не атари, для них веятэ — точно такая же девушка, как любая другая. И они для нее — вполне обычные мужчины, с которыми можно флиртовать, завязать отношения, разделить постель. И чем я недоволен? Лисса — свободная девушка, она может сойтись с кем пожелает. Я ведь… не имею на нее прав? Да и какое мне дело до ее связей, если она меня даже не привлекает.

Ведь не привлекает, не так ли?

При знакомстве я счел ее внешность не интересной, и это стало одной из причин, почему я был раздосадован нашим договором. И она с тех пор не изменилась. Так почему теперь я смотрю на других мужчин возле нее с таким недовольством?

Я вдруг осознал, что это ощущение мне знакомо. Когда-то давно, едва познакомившись с Сеши, я незаметно для себя увлекся ею — юной, красивой… Тогда я еще был преисполнен наивных ожиданий и видел в ней идеал. Разумеется, Сешая ничего не узнала, я бы ни за что не признался веятэ, что влюблен в нее, да и бороться с этим чувством долго не пришлось — моя первая веятэ отличалась скверным характером, так что чувства быстро остыли. Но я вспомнил, как мучился ревностью, видя рядом с ней других мужчин, не атари. Был готов прибить и их, и ее.

Вот прям как сейчас.

Но это же глупо, я не могу ревновать Лиссу. Уж в нее-то я точно не влюблен. Мы партнеры, она — хороший человек, по-своему привлекательна, но, даже не будь она веятэ, эта девушка совершенно не в моем вкусе. И она — простолюдинка. Так что ни при каких обстоятельствах мы с ней не смогли бы создать пару.

Но каждый раз, когда кто-то из ее гостей наклоняется к ней, чтобы перемолвиться словечком, или подходит слишком близко, я неосознанно сжимаю кулаки, борясь с желанием оттолкнуть его от нее.

Мне определенно не стоило выходить к гостям. Надо было оставаться в своей комнате. Дурное любопытство…

Я держался в стороне от компании Лиссы, стоял у крыльца, опираясь на перила, и медленно цедил вино, стараясь не демонстрировать недовольство. Лисса почти не обращала на меня внимания, так что я вполне мог бы уйти. Но время от времени она подходила ко мне, угощая очередной закуской и подливая вино, так что я оставался на месте, наблюдая за чужим весельем.

Праздник моей веятэ ничем не напоминал балы, устраиваемые аристократами. Никаких чинных прогулок или строго регламентированных танцев. Причем музыка была — медиафон Лиссы бодро играл ее любимые песни, под которые она вместе с гостями лихо отплясывала. А когда сгустились сумерки, Лисса разожгла небольшой костерок, и в руках одного из парней — Трея, самого наглого, я даже имя его вспомнил — появился струнник. Они разместились у костра, отключили медиафон и устроили пение под струнник.