Книга Еще один шанс, страница 42 – Велл Матрикс

— Разумеется. Я не предам человека, которому обязан жизнью, — твердо ответил он.

— Так что, согласен?

— Если это действительно то, что ты от меня хочешь — да, я согласен.

— Вот и договорились, — я улыбнулась.

И мне показалось, что Дамиан словно бы расслабился. Похоже, и впрямь был готов к жертве и теперь рад, что она отменяется.

Что за мир…

— Так… мне помочь тебе собраться? — не слишком уверенно спросил он.

— Куда? — не поняла я.

— В школу, — пояснил Боуер. — Траур закончился, школа возобновляет работу. Ты ведь жила в общежитии, пора снова переезжать.

— Когда? — я нахмурилась, сообразив, что как-то упустила этот момент.

— Завтра уже занятия, — огорошил меня Дамиан.

— А почему меня никто не предупредил? — ох, к такому я была еще не готова.

— Видимо, думали, что ты знаешь, — почему-то смутился парень.

Я вздохнула:

— Ну да, с амнезией-то. Мне определенно нужна твоя помощь в сборах.

Боуер не подвел. Он подробно рассказал, что мне потребуется в школе, и кратко — что вообще та собой представляет.

Высшая школа магии была этаким симбиозом колледжа и университета — как я выяснила, подобных понятий в этом мире не было. Первые два года обучения студентов натаскивали на общие знания, еще на год к общеобразовательным предметам добавлялись профессиональные, из которых студенты выбирали себе специализацию до конца учебы. Последние два года к предметам по специальности добавлялись занятия по магии. Обучение шло шесть лет — с пятнадцати до двадцати одного, диплом высшей школы высоко ценился во всех профессиональных сферах, и обучались здесь в основном аристократы и богачи. Но существовала программа поддержки талантливых учеников, по которой каждый год школа принимала несколько человек из низов общества.

Собственно, таким был и Тим Нейсен. Может, поэтому его невзлюбила Рисса, не столь умная или талантливая, но ужасно высокомерная?

Хотя, в моем случае отсутствие успехов в учебе у Риссы как раз-таки очень удобно. И без того девочка не блистала, а тут еще и память потеряла. Но потяну ли я обучение в принципе? Вон их как натаскивают, поверхностные сведения из энциклопедий мне вряд ли помогут.

Ладно, упорства мне хватает, а если что, попрошу Боуера помочь.

Закончив со сборами, я потащила парня покупать электронный блокнот, опасаясь, что другого случая может не представиться, а на связи быть хотелось. По пути он рассказал мне о наших оставшихся в живых одноклассников.

— Фестиваль — мероприятие дорогое и не очень пафосное, — сообщил мне он, — поэтому половина из нашего класса отказалась от поездки. Это их и спасло.

Из двадцати двух человек в классе погибло девять. Из оставшихся тринадцати еще трое, кроме меня, были из высшей знати, четверо, включая Боуера — аристократы и пятеро — простолюдины, в том числе двое — участники программы. Трое, соответственно, из богатых семей.

Я ведь упоминала, что в этом мире равноправие? Вот оно, во всей красе, на примере одного класса…

Боуер дал мне краткую характеристику каждого из моих будущих одноклассников. Из всего им сказанного я уяснила, что среди оставшихся у меня ни с кем не было особо близких отношений. А кое с кем даже откровенная вражда. Тот же Тим, и еще одна представительница высшей знати, Эмилия Палинэ — они с Риссой были заклятыми подружками и соперничали во всем. Вот только свита Эмилии осталась при ней, а те, кто поддерживал Риссу, погибли в катастрофе.