Книга Еще один шанс, страница 11 – Велл Матрикс

Ведь деревья я выбирала помоложе и потоньше.

Почувствуй себя мужчиной в поиске, что называется…

Освободив стволы от лишних веток, я перенесла богатство к реке и попросила Боуера поменять топор на долото. Стволы надо было скреплять, и в отсутствие веревок и гвоздей я додумалась до изящного решения.

Изящного, как слон, ага.

Используя нечеловеческую силу своего дара, я просто пробила инструментом стволы насквозь. А потом, с помощью молотка, любезно предоставленного моим снабженцем по первому же запросу, соединила бревна, вбив в эти отверстия деревянные клинья.

Получившееся нечто даже походило на плот. И — вот чудо — не рассыпалось, когда я спустила его на воду. И не утонуло. И выдержало мой вес, не погрузившись от него под воду, когда я запрыгнула на свое творение, проверяя плавучесть.

В целом, получилось неплохо. Вот только я убила на этот конструкт весь день и просто падала от усталости. Поэтому и речи не шло о том, чтобы начать сплав.

И хорошо, что лагерь уже был разбит, так что я просто подправила слегка растрепанный за день охранный круг, вытащила плот на берег, едва избежав челюстей какой-то наглой рыбы, порадовалась, что монстры нас сегодня не беспокоили, и свалилась в сон.

Как всегда, пробуждение не порадовало. Болело все, включая волосы, и особенно — пустой желудок, который, наверное, уже переваривал сам себя. Иначе откуда бы взялась эта зверская боль? Да еще эти твари. Суицидники, чтоб их! Хоть бы съедобные были. И чего привязались?

Для Боуера вчерашние усилия тоже даром не прошли. Он едва удерживался в сознании, пока я избавлялась от троицы монстров. И даже чуть не упустил меч, так что пришлось отвлечься и хлопать парня по щекам.

Поэтому с монстрами пришлось повозиться. Конечно, у меня уже был опыт сражений с ними, но физическое состояние начинало подводить не только моего спутника. Такими темпами даже усиление работать перестанет. И как здорово, что у нас есть плот, который привезет нас к людям!

Загружая на плот носилки с Боуером, я твердо верила, что уже сегодня мы, наконец, выберемся из запретного леса. А когда, оттолкнувшись от берега еще вчера обструганным шестом, убедилась, что плот нас держит и не собирается тонуть, плавно двигаясь по течению реки, я ощутила настоящую эйфорию.

Да! Мы выберемся отсюда! Мы выживем!

Мне казалось, вот-вот деревья расступятся, и я увижу какую-нибудь деревеньку, где нас встретят, накормят и вызовут врачей. Но время шло, солнце докатилось до зенита и склонилось к горизонту, предупреждая о скорой ночи, а на берегах по-прежнему высилась стена деревьев. И только когда окончательно сгустились сумерки, я признала, что чуда уже не случиться.

К счастью, берег оставался все таким же песчаным и пологим, как в начале пути, так что причалить труда не составило. Вытащив плот на землю, привычно я организовала нам ночлег, но закончила уже в полной темноте. И, вместо того, чтобы уснуть на импровизированной лежанке, я села у входа в наш убогий шалаш и разревелась.

Я редко позволяла себе плакать, полагая, что слезы ничем не помогут. Только я ведь не железная. И без того сколько держалась, не позволяя себе слабины. Но у всего есть предел. Мой, похоже, сегодня.

С достоинством принять подтверждение смертельного диагноза; перенестись в чужой мир и чужое тело, не сойдя при этом с ума; упрямо идти сквозь отравленный лес, периодически натыкаясь на монстров, и при этом тащить на себе умирающего мальчика. Я должна бы испытывать ужас от всего происходящего, но, сосредоточившись на выживании, я отложила все менее насущные проблемы на потом. Но надежда, расцветшая на пустом месте и не сбывшаяся, меня подкосила.