Книга Запечатлённые, страница 111 – Велл Матрикс

Но позднее, увидев страшную черноту, затягивающую его тело, Кэсси испугалась. Теодор действительно умирал.

Это было неправильно, несправедливо, нечестно! Почему — он? Почему — сейчас, когда у них наконец все наладилось? Она не готова потерять его, он нужен ей!

Страх за него вылился истерикой, закончившейся слезами. Кэсси прижималась к его груди и не сдерживала слез.

Только в этот момент она окончательно признала то, от чего так долго отмахивалась. Кассандра с первого дня знакомства с Теодором Вайнхаи убеждала себя, что этого парня нельзя любить. И все время знакомства ей приходилось напоминать себе об этом, потому что она влюбилась в него с первого взгляда. Ей почти удалось усыпить это чувство, но здесь, в этом лесном домишке, где они провели вместе несколько недель, мирно сосуществуя, все «нельзя» забылись. И любовь, зародившаяся так давно, расцвела, вопреки всем стараниям Кэсси.

И сейчас, теряя его, Кэсси наконец честно призналась самой себе, что чувствует к Теодору.

— Я люблю тебя, Теодор Вайнхаи, — прошептала она едва слышно.

Всегда любила, что бы между ними не происходило.

И, стоило утихнуть ее шепоту, как Кэсси почувствовала незнакомое тепло, охватившее правое предплечье. Она взглянула на руку и в изумлении приподнялась: уже привычный узор на коже не только добрался до локтя, но и сиял мягким белым светом. И не только у нее — у Теодора тоже!

Кэсси отерла слезы, мешающие рассмотреть происходящее, и круглыми глазами смотрела, как сияние усиливается, постепенно охватывая все тело кадхаи, к этому моменту потерявшего сознание.

Девушка встала, отступив на шаг. Сияние не выглядело опасным, но от этого не становилось менее странным. За свечением проглядывало очертание мужского тела, поэтому Кэсси видела, как в какой-то момент Теодора выгнуло дугой. А затем он расслаблено обмяк — и сияние погасло.

Она смотрела испуганно, не решаясь сделать шаг, чтобы проверить, жив ли он. Вдруг кадхаи умирают именно так? Но в следующий момент она заметила, как вздымается его грудь, и в ней родилась надежда.

Она неуверенно позвала его, и Теодор рывком сел в кровати. Взглянул на нее, на себя — даже рубашку скинул, чтобы убедиться, что с кожи исчезла чернота.

Кэсси никогда не видела брони кадхаи и тем более, как в нее облачаются. Вот только перед ней человек — а в следующий миг на его месте уже стальная скульптура. Она настолько не ожидала подобного, что вскрикнула от удивления, отпрыгнув от кадхаи. Но уже в следующий момент с в ней проснулось любопытство, с которым она принялась рассматривать броню.

Та действительно выглядела как доспех. Цельнометаллический, гибкий, без единого сочленения. Залитый сталью силуэт человека с гладкой маской вместо лица. Даже отверстий для глаз не было.

Никаких повреждений в броне Кэсси не увидела. А судя по реакции Теодора, их и не было.

Как сумела, она рассказала парню, что произошло, а затем до нее наконец дошло.

Теодор будет жить! Он выздоровел, он не оставит ее!

Переход от горя к радости был таким резким, что она снова разрыдалась, крепко обняв его. И от его неуклюжих попыток успокоить ее на сердце становилось так спокойно…

Но она все же не удержалась, стукнула его, вымещая на нем пережитый страх.

Конечно, Теодор только посмеялся над ее беспомощным ударом, и это было так замечательно, что вот он, здесь, может смеяться и удивляться, обнимать и утешать. Кэсси была счастлива, о чем ему и сказала.