Книга Эликсир счастья, страница 76 – Мария Фир

Она могла бы быть очень красивой юной леди, если бы ей посчастливилось родиться в благополучной семье. Но жизнь в трущобах внесла свои коррективы. Ногти на маленьких пальцах Эйлы были обкусаны, на ладонях желтели мозоли, а шея была такой грязной, словно её не мыли как минимум год. Я одёрнула себя: о каких же глупостях я думаю, когда ребёнок находится на пороге смерти! Вскочив с кровати, я принялась расхаживать по единственной комнате и рассматривать неброский интерьер. Гладкие, выкрашенные в пыльно-розовый цвет стены, картина со скучающей дамой с веером на стене, чуть покачивающиеся от сквозняка светлые шторы.

На столе у окна стояла ваза с искусно выполненным стеклянным цветком. Солнечный луч, пробивающийся в прореху между шторами, играл на глянцевых лепестках. Рядом стоял небольшой деревянный ящичек с эмблемой Академии магии. Посылка от архимага. Я не рискнула коснуться печати, уже зная, что некоторые послания можно вскрывать только их адресатам.

— Ты не умрёшь, – сказала я Эйле, глядя на её застывшее, словно маска, личико. – Скоро вернётся Грег с доктором. Ты поправишься. А потом мы посмотрим, что спрятано в этой коробке! Говорят, там шерсть единорога и пыльца волшебного цветка. Ты видела единорогов? Я – никогда!

От звенящей тишины, в которой одиноко звучал мой голос, мне стало ещё страшнее. Слёзы сами собой покатились по щекам, и я больше их не сдерживала. Мне показалось, что я осталась одна: дыхание Эйлы было совсем неразличимо. Я бросилась к ней, лихорадочно отыскала жилку на виске, прослушала сердце. Жива, пока жива!

Время тянулось так медленно – можно было сойти с ума. Я несколько раз выглядывала за дверь, дожидаясь Грега. Куда же он запропастился? Думать о том, что в этом жестоком мире всем может быть безразлична судьба умирающей девочки из трущоб, было невыносимо. Оставалось надеяться, что влияния и денег графа хватит на то, чтобы какой-нибудь лекарь согласился пойти с ним сюда.

Наконец с лестницы послышались голоса. Я распахнула дверь и впустила доктора и графа.

— Вам повезло! – ободряюще сказал пожилой лекарь и похлопал Грега по плечу. – Не будь у вас настойки из звездолиста, дело было бы совсем скверное!

— Звездолист, золотая лилия и корень адониса, – бесцветно сообщил граф.

— Вот и славно!

Я не видела в состоянии Эйлы ничего славного, но энтузиазм доктора передался и мне. Шустрый, с белыми, как отцветший одуванчик, волосами и жёлтыми глазами, старик внушал доверие. К тому же он был настоящим целителем, магом. Он, не церемонясь, переставил вазу и коробку со стола на подоконник, разложил саквояж и принялся готовить снадобья под пристальным взглядом Грега.

Растирал кристаллы в ступке, смешивал их в чашке с маслянистой жидкостью, стряхивал с длинных сухих пальцев искры целительных заклинаний. Потом ловко вставил в рот Эйлы трубочку и залил лекарство, подложив под голову девочки ещё одну подушку. Граф хмурился и кусал губы.

— Когда моя дочь умирала, никто не смог ей помочь, – тихо сказал он.

— Не думай об этом, – прошептала я, понимая, что это невозможно. – Мы спасём Эйлу.

— Она сестра той, кого послали убить меня. Почему я хочу, чтобы она жила?

— Потому что эта девочка ни в чём перед тобой не виновата.

Когда лекарь ушёл, пообещав, что до утра девочка должна прийти в себя, мы долго сидели по обе стороны от её кровати. Эйлу окутывало золотистое сияние – чары, которые должны были полностью нейтрализовать яд. Сквозь мерцающую дымку было видно, что лицо и губы несчастной уже вернули себе живой цвет, но дыхание всё ещё было тихим, едва различимым.