Книга Баба Клава против!, страница 74 – Резеда Ширкунова

Выглянув в окно, Клава увидела крупного рыжеволосого мужчину, по размерам превосходящего даже медведей, с повадками хищника, расхаживающего у ворот.

Женщина, выглянувшая вслед за Хранительницей, побледнела от ужаса.

— Это они, те, кто напал на нас сегодня! — прошептала она.

«Что делать?» — этот вопрос неотступно преследовал Клаву, но ответа не было. Ясно было одно — если ставали захотят напасть, ни осаду, ни тем более бой им не выдержать.

Клава опустилась на ближайший стул, словно подкошенная, не зная, как выпутаться из этой западни. Подняла взгляд и утонула в море глаз, недавно видевших смерть и ужас хищного нападения. Паника ледяной волной окатила её, а вокруг — лишь раненые, беспомощные. Защиты ждать неоткуда. Вдруг чьи-то холодные пальцы коснулись ее руки. Она вздрогнула и увидела лежащего рядом юношу с перебинтованной головой. Его лицо, изрезанное чем-то неведомым, было словно усыпано багровыми осколками.

— Нельзя их пускать… они принесут лишь смерть и отчаяние. В их сердцах нет ни капли милосердия, лишь жестокость и равнодушие правят ими, — прошептал он едва слышно.

Видимо, эти слова истощили его последние силы, и он вновь провалился в беспамятство.

— Израненное лицо… пятна… оспа… — бормотала Клава, и в голове ее созрел отчаянный план, призрачный шанс отпугнуть незваных гостей.

Сомнения грызли душу, но другого выхода не было. По крайней мере, это могло остановить их от штурма дома.

— Селена, у тебя есть зелье, которое сделает моё лицо отвратительным? Покроет его язвами, гнойниками, красными пятнами, неважно! Поняла меня?

— Сейчас!

Девушка, пулей вылетев во флигель, вскоре вернулась с пучком странных трав, отдаленно напоминающих крапиву. Но их листья были крупнее, а с обратной стороны густо усеяны жалящими волосками, словно микроскопическими иглами.

— Потри ими сначала руки, потом лицо, — приказала Клава.

Едва выполнив совет Селены, Клавдия едва не закричала от боли. По рукам и лицу пробежала волна огня, зуд был нестерпимым, выжигающим. Все мысли испарились, осталась лишь одна — прекратить эти мучения. А в ворота продолжали яростно колотить.

— Открывайте, или мы взломаем их, и тогда никому не поздоровится! — проревел угрожающий мужской голос.

Клавдия, как ужаленная, подскочила к окну и распахнула створки.

— Ой, гости дорогие, нельзя сюда никому! Заразу какую-то подхватили, откуда она взялась — ума не приложим. Двое уже померли, троих пытались спасти, так сами слегли, — запричитала Клава, яростно раздирая обожжённые руки до крови.

Ей даже не нужно было притворяться, зуд был невыносимым. На ее лицо было страшно смотреть: оно не только покрылось багровой сыпью, но и сильно отекло, веки, нос и губы распухли до больших размеров, красоты это явно не добавляло. Увидев незнакомку, которая беспрестанно чесалась и выглядела, мягко говоря, необычно, воины, стоявшие позади предводителя, заметно напряглись.

— Что ты несёшь, безумная? Позови мне Хранительницу!

— Да я и есть Хранительница! Если доблестным воинам так уж нужно войти, кто я такая, чтобы им препятствовать? Моё дело — предупредить. Но магия озера бессильна против этой болезни.

Позади предводителя послышались недовольные шепотки и ропот. Повернувшись к своим людям, он что-то коротко приказал на непонятном языке, и те замолчали, но продолжали искоса поглядывать на женщину и дом.