Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 8 – Алекс Скай

— Простите, госпожа, — тихо спросила Лира, — а там… куда мы едем… там страшно?

Эвелина посмотрела в окно.

За городскими воротами дорога становилась темнее. Столичные фонари остались позади. Впереди тянулись поля, мокрые изгороди, редкие постоялые дворы и лес, за которым начинались земли Белой Ивы. Земли её бабушки. Земли, которые Селеста всегда называла «уютным забвением».

Когда Эвелина впервые приехала к Арданам, леди Селеста спросила:

«И что, дитя, вы привезли в наш дом? Полузабытое имя, старую усадьбу и силу, которую никто не умеет правильно назвать?»

Тогда Эвелина промолчала.

Теперь она бы ответила иначе.

— Там старый дом, — сказала она Лире. — Большой сад. Южная галерея, где весной пахнет мокрой корой. Библиотека с окном на пруд. Печь на кухне, которая упрямится, если её торопить. И лестница, которая скрипит на седьмой ступени.

Лира слушала так внимательно, будто Эвелина перечисляла сокровища.

— А башня там есть?

— Есть. Но маленькая. И в ней никто не запирает детей.

Девочка опустила взгляд.

— Я не была заперта.

Эвелина не стала спорить сразу.

Снаружи ветер ударил в бок кареты, колёса подпрыгнули на размытой дороге. Лира испуганно ухватилась за сиденье. Эвелина протянула руку, но остановилась на полпути, не желая пугать её резким движением.

— Как называлось место, где ты жила? — спросила она.

— Северная башня.

— Ты могла выходить, когда хотела?

Лира молчала.

— К тебе могли приходить друзья?

Девочка покачала головой.

— Твоё имя было записано в родовой книге?

— Мне говорили, что это не нужно.

— Тебя звали к общему столу?

Лира снова покачала головой, уже медленнее.

Эвелина осторожно положила ладонь рядом с её рукой, не касаясь.

— Иногда клетка не выглядит клеткой, Лира. Иногда в ней чистые окна, тёплое одеяло и люди, которые говорят, что так лучше для всех. Но если ребёнок боится выйти за дверь без разрешения, значит, дверь всё равно была заперта.

Лира долго смотрела на её руку.

Потом едва заметно придвинула свои пальцы ближе.

Не взяла.

Но уже не спрятала.

— А вы боитесь? — спросила она вдруг.

Мира резко подняла глаза, будто хотела остановить девочку, но Эвелина едва заметно качнула головой.

— Да, — ответила она честно.

Лира удивилась.

— Но вы же не плакали.

— Люди боятся не только со слезами.

— А чего вы боитесь?

Эвелина могла бы сказать: бедности. Гнева Арданов. Силы Селесты. Того, что Совет объявит её похитительницей. Того, что Каэль придёт за Лирой не как муж, а как глава рода, которому закон позволит больше, чем совесть.

Но самым страшным было другое.

Она боялась, что где-то глубоко внутри всё ещё ждёт его шага.

Глупо. Больно. Недостойно. Но правда. Каэль произнёс развод перед всем Советом. Позволил матери обвинять её. Привёл Иларию, или позволил ей стоять рядом, что было почти одним и тем же. И всё же какая-то часть Эвелины помнила не главу Арданов в чёрном камзоле, а мужчину под белыми ветвями сада.

Того, кто обещал быть рядом.

Того, кого сегодня не оказалось.

— Я боюсь, — сказала она наконец, — что завтра будет труднее, чем сегодня. Но это не значит, что завтра не надо встретить.

Лира кивнула так серьёзно, будто запоминала важное правило.

Мира отвернулась к окну, но Эвелина успела заметить, как дрогнуло её строгое лицо.

До Белой Ивы они добрались перед рассветом.