Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 30 – Алекс Скай

Лира плакала молча.

Эвелина не двигалась. Если бы она шагнула сейчас, связь могла дёрнуться сильнее. Если бы заговорила, могла сбить то хрупкое, что наконец начало происходить между Каэлем и правдой.

— Если мой род держит тебя, — продолжил он, — пусть возьмёт мою силу, но отпустит тебя.

— Нет, — резко сказала Эвелина.

Каэль даже не посмотрел на неё.

— Да.

— Ты опять решаешь один.

Теперь он повернулся.

— Я не могу стоять и смотреть.

— А я не позволю тебе превратить вину в красивую жертву. Лира не должна выбраться ценой того, что потом будет считать себя причиной твоей беды.

Каэль замолчал.

И, к её удивлению, послушал.

Он убрал руку от знака.

— Тогда что делать?

Этот вопрос прозвучал без власти. Без уверенности. Без привычного «я знаю». И именно поэтому Эвелина шагнула к нему, затем к Лире.

— Не сила, — сказала она. — Имя.

Лира дрожала.

— Я не знаю своего имени.

— Знаешь.

— Нет. Лира — так меня назвали в башне.

— Имя не становится ложью только потому, что его дали не с любовью. Ты уже наполнила его собой. Лира — девочка, которая умеет слышать дом. Лира — девочка, которая не занимает мало места. Лира — девочка, у которой есть своя чашка, своя комната и те, кто ждёт её к ужину.

Белая линия ослабла.

Эвелина протянула руку.

— Иди домой, Лира.

— А если я принадлежу им?

— Ты не принадлежишь никому. Но ты можешь быть с нами.

Лира посмотрела на Каэля.

— А если я Ардан?

Каэль ответил не сразу.

Раньше, возможно, он сказал бы: тогда ты должна вернуться. Или: тогда род решит. Или: это вопрос Совета.

Теперь он посмотрел на Эвелину. Потом снова на Лиру.

— Если ты Ардан, — сказал он, — значит, Арданы должны просить права быть достойными тебя. Не наоборот.

Лира всхлипнула.

И сделала шаг.

Белая линия лопнула.

Эвелина успела подхватить девочку раньше, чем та упала. Лира была ледяной и лёгкой, слишком лёгкой. Она вцепилась в Эвелину обеими руками и уткнулась лицом ей в шею, повторяя что-то неразборчивое. Уже своим голосом. Детским. Сбивчивым.

— Тише, — шептала Эвелина. — Я здесь. Ты здесь. Мы уходим.

Каэль поднялся, но пошатнулся.

Его родовой знак на руке стал ещё темнее. По краю почерневшего пламени проступила тонкая белая трещина, похожая на ветвь. Он заметил взгляд Эвелины и сжал пальцы.

— Сможешь идти? — спросила она.

— Да.

— Не ври.

— Смогу.

— Это разные ответы.

Он едва заметно усмехнулся.

— Тогда второй.

Усмешка вышла слабой, почти случайной, но от неё Эвелине стало больнее, чем от его вчерашнего поклона. Потому что Каэль, даже измученный, даже виноватый, даже стоящий посреди древней бури без перстня, всё ещё оставался тем мужчиной, которого она когда-то любила. А любовь, если её предали, не исчезает по приказу достоинства. Она становится раной, которую нельзя показывать слишком долго.

Они пошли обратно.

Эвелина несла Лиру. Каэль шёл рядом, но не пытался забрать девочку, не пытался помогать без просьбы. Только однажды, когда Эвелина споткнулась о корень, он поддержал её за локоть и сразу отпустил.

— Спасибо, — сказала она.

Слово было простым.

Но между ними повисло, как первый сухой лист после долгой бури.

Они вышли не в голубую комнату.

Скрытая лестница вывела их к чёрным воротам северного сада. Теперь был настоящий вечер. Небо наливалось тяжёлой синевой, ветер гнал тучи над садом, и первые капли дождя уже падали на землю. Ворота стояли закрытыми. Белая ветвь на них больше не сияла, но в металле оставался слабый свет, будто что-то внутри не спало, а только прикрыло глаза.