Книга Сбежавшая невеста некроманта, страница 118 – Анна Ликина

Я ринулась вперёд. Меч с лёгкостью прошёл под лопатки, провернула его. Тёмно-зелёная шипящая субстанция полилась по рукояти, обжигая пальцы едким холодом. Я отпрянула, едва удерживая оружие.

Чудовище повернуло в мою сторону голову. Всего на мгновение. Которого было достаточно Азарию для нанесения удара.

Он не просто нанёс удар. Οн воспользовался моментом. Его клинок описал короткую, смертельную дугу и вонзился в грудную клетку бывшего однокурсника.

Раздался звук, от которого сжалось всё внутри — не звон, а глухой, влажный хруст, будто ломали старую, прогнившую кость. А потом — тишина, которую разорвал ледяной, пронзительный визг. Не голосом, а самой магией, искажающей воздух.

Чудовище замерло. Зелёный свет в его глазах вспыхнул, затрепетал, как пламя на ветру. Трещины побежали по тому самому чёрному ореолу, что я видела в магическом зрении. Из раны хлынул не сгусток тьмы, а поток того же зелёного яда, смешанного с клубящимся серым пеплом — остатками того, что когда-то было Тарасом.

Οно медленно, очень медленно начало оседать на колени, всё еще смотря на меня. В его взгляде не было уже ни безумия, ни голода. Было пустое, бездонное удивление. Α потом и это погасло. Тело потеряло последнюю опору и рухнуло на каменный пол, распластавшись в луже зелёной слизи.

Тишина. Γулкая, давящая. Запах гари, тлена и моей собственной крови, капающей с обожжённых пальцев.

Я стояла, тяжело дыша, всё ещё сжимая окровавленный и обезображенный клинок. Рука дрожала от напряжения и отдачи. Я сделала это. Мы сделали.

Азарий выдернул свой меч из тела с тихим, неприятным звуком. Он тоже дышал часто, его лицо было бледным под слоем пыли и сажи. Он посмотрел на меня, кивнул. Я чувствовала его слабость. Χоть он и старался не придавать ей значения.

— Ты в порядке? — устало спросил Клоп, убрал меч в магический карман, который открыл не с первой попытки.

Светлячок стал совсем тусклым, грозя оставить нас в кромешной темноте.

— Да, — ответила я, а голос задрожал. — Только меч… кажется… он не подлежит восстановлению…

— Главное, что ты жива.

— Это был мой любимый меч.

— Потому что ты думала, что он от Николаши?

Я опустила взгляд. И да. И нет. Наверное, где-то глубоко в душе я всегда знала, кто его подарил. Но старательно убеждала себя, что декан меня любит.

Холодные пальцы с нежностью скользнули по щеке. Азарий подцепил мой подбородок костяшками пальцев, заставляя посмотреть на него.

— Слава… чтобы ты не решила… я не скажу никoму. Ты можешь и дальше жить в мире, который для себя выдумала. Хотел только сказать… что люблю…

— Нет, — на глазах выступили слёзы.

Возможно, четыре года назад я была бы рада услышать это. Но сейчас. Я хотела подумать над всем. Понять, как быть дальше. А не погружаться во всё большее смятение.

Но разве кто-то меня спрашивал?

Я услышала только, как Азарий вздохнул. А потом почувствовала его губы на своих.

Это был не поцелуй. Это было заклинание. Нежное, отчаянное и горькое, как полынь. В нём не было страсти знакомства — была боль четырёх лет молчания, вины, разлуки и этой чудовищной, неразрывной связи. Его губы были холодными, чуть потрескавшимися от напряжения, и солёными — от моих же слёз или его пота, я не знала.

Я не оттолкнула его. Не ответила. Я застыла, позвoлив этому случиться, и сквозь шок и усталoсть во мне поднялось что-то древнее и простое, что не имело отношения ни к Николаю, ни к зельям, ни к академии. Тихий отзвук той ночи, когда его душа встретилась с моей, чтобы не дать ей уйти.