Книга Свобода без корсета, страница 84 – Людмила Вовченко

— Я ещё не решила.

— Вы выглядите так, будто хотите ограбить склад.

— Не исключаю.

— Тогда начнём с дорогого крыла, чтобы риск был оправдан.

Она повернулась к нему.

— Вы всегда так спокойно относитесь к угрозе кражи?

— Только когда вор заранее предупреждает.

— Это неэффективный вор.

— Зато честный.

— Честных воров не бывает.

— Бывают плохо подготовленные.

Они смотрели друг на друга между рулонами ткани и полосами света, и воздух вдруг стал почти искриться.

Не от явного флирта.

Нет.

Они оба были слишком взрослые, чтобы бросаться банальными фразами.

И слишком умные, чтобы не понимать, что происходит.

Каждый ответ был шагом.

Каждая пауза — прикосновением.

Каждая улыбка — нарушением безопасного расстояния.

— Александр!

Голос раздался из глубины склада.

Низкий.

Густой.

С лёгкой хрипотцой.

Из-за стеллажей вышел Арман де Бомон.

Маргарита сразу поняла, от кого Александр унаследовал не внешность даже, а ощущение внутренней тяжести.

Арман был крупнее сына, шире, седина уже густо тронула виски и бороду. Лицо — не красивое в светском смысле, но выразительное: прямой нос, внимательные глаза, глубокие морщины у рта. Руки большие, рабочие, несмотря на дорогой костюм. На манжете — след мела.

Маргарита невольно уважила его ещё до первого слова.

Миллионер с мелом на манжете — хороший знак.

— Мадемуазель Лакруа, — сказал Арман, подходя. — Наконец-то женщина, из-за которой мой сын второй день говорит о женском белье так, будто обсуждает новый станок.

Александр закрыл глаза на секунду.

Маргарита улыбнулась.

— Надеюсь, с уважением.

— К белью или к станку?

— Ко мне.

Арман посмотрел на неё.

Потом громко рассмеялся.

Смех у него был тёплый, сильный, совершенно не светский. Такой смех мог перекрыть шум ткацкого цеха.

— Хорошо, — сказал он. — Изабель была права. Вы опасны.

— Ваша жена сегодня уже третья, кто мне это говорит.

— Значит, общественное мнение формируется.

— Надеюсь, не слишком быстро. Мне ещё нужно успеть на нём заработать.

Арман снова рассмеялся.

Александр смотрел на них с выражением человека, который предвидел катастрофу, но не ожидал, что она так быстро подружится с отцом.

— Пойдёмте, мадемуазель, — сказал Арман. — Покажу вам ткань, из-за которой мой главный технолог вчера сказал, что женщины всё равно не поймут разницы.

Маргарита медленно повернула голову.

— Он жив?

Арман довольно улыбнулся.

— Пока. Я ждал вас.

— Великодушно.

— Практично. Иногда человеку полезнее, если его исправляет специалист.

Александр тихо произнёс:

— Отец.

— Что? Я всего лишь говорю, что мадемуазель Лакруа может объяснить ему мягко.

Маргарита посмотрела на Армана.

— Не обещаю.

Арман сиял.

— Великолепно.

Они пошли вдоль стеллажей.

И с каждым шагом Маргарита всё глубже входила в мир де Бомонов.

Здесь ткань была не красивым концом процесса.

А началом.

Рулоны стояли рядами: тёмные, светлые, грубые, тонкие, плотные, воздушные. На каждом — маркировка, дата, партия, происхождение. Рабочие кланялись Арману без раболепия. Александру — с уважением человека к человеку, который знает дело. Маргарите — сначала с любопытством, потом с всё большим вниманием, когда она начинала трогать ткань не как дама, а как мастер.

— Это слишком жёстко для платья Адель, — сказала она у первого стола.

Технолог, худой мужчина с острым лицом и обиженными усами, тут же поджал губы.