Книга Свобода без корсета, страница 80 – Людмила Вовченко

Молоденькая девушка покраснела до ушей.

— Я не для… не потому что… просто когда весь день бегаешь по лестнице…

Она запнулась.

Маргарита вдруг ощутила, как внутри что-то тёплое и острое одновременно сжалось.

Вот оно.

Не мода.

Не скандал.

Не великие слова.

Луиза, которая весь день бегает по лестнице и хочет, чтобы бельё не мешало ей работать.

— Можно, — сказала Маргарита. — Но сначала я исправлю тесьму. Я не отдам тебе врага в красивой упаковке.

Луиза просияла так, что комната стала светлее.

---

В мастерской первое испытание приняли почти как военную сводку.

Маргарита спустилась вниз в простом тёмном платье, под которым никто посторонний не заметил бы никаких перемен. Но для своих она была ходячей революцией на двух ногах.

Жанна смотрела на неё во все глаза.

Софи — на боковой шов платья.

Элоиза — на осанку.

Камилла — на лицо.

— Ну? — спросила управляющая.

Маргарита прошла от двери к столу.

Развернулась.

Села.

Встала.

Наклонилась за упавшей катушкой.

Правда, наклонилась не до конца — не будем оскорблять историческую достоверность слишком быстро. Но всё же наклон был заметно человеческим, а не похожим на попытку дорогой вазы выразить сочувствие полу.

— Боже мой, — прошептала Жанна.

— Что? — спросила Софи.

— Она села без лица мученицы.

Камилла медленно приложила пальцы к губам.

Не потому, что хотела скрыть смех.

Потому что поняла.

Софи подошла ближе.

— Где тянет?

— Слева. Под рукой. Здесь. И край на бедре нужно смягчить.

— Спинка?

— Лучше, но не идеальна.

— Дышать?

Маргарита посмотрела на неё.

— Дышать можно.

Софи молча кивнула.

Это было не просто профессиональное одобрение.

Это было признание направления.

Элоиза осторожно коснулась края батиста, который выглядывал у манжеты, и тихо сказала:

— Если это надеть под платье Адель…

— Она выдержит приём, — закончила Маргарита. — И, возможно, даже запомнит его не только как вечер, когда ей хотелось домой.

Камилла подошла к столу и открыла блокнот.

— Записываю недостатки.

— Левая тесьма — враг государства.

— Формально или дословно?

— Дословно. Потом поймём, как перевести на язык Софи.

Софи взяла мел.

— Я поняла.

Жанна подняла руку.

— А если мадам де Бомон спросит, что именно изменилось в белье?

Маргарита улыбнулась.

— Мы скажем: конструкция стала разумнее.

— А если она спросит подробнее?

— Тогда я буду говорить долго, уверенно и с такими словами, чтобы ей стало скучно раньше, чем страшно.

Камилла сухо заметила:

— Ты недооцениваешь мадам де Бомон. Ей скучно не бывает. Она сама скуку допрашивает до признания.

— Значит, придётся развлекать.

— Опасная привычка.

— У меня все привычки такие. Просто некоторые носят шляпу.

За окном прозвенел трамвай.

Париж уже разогнался до дневного темпа. По улице катились экипажи, торопились женщины с корзинами, мальчишка-газетчик за углом кричал свежие новости, а от булочной снова донеслось то самое ароматное искушение, которое делало финансовую дисциплину слабой и беспомощной.

Жанна повернула голову к окну.

Камилла сказала, не глядя:

— Нет.

— Я ничего не сказала!

— Ты подумала булочкой.

— Это не преступление.

— Пока.

Маргарита подошла к столу с платьем Адель.

Лилово-серый шёлк лежал в мягкой складке, ожидая решения. Над ним — черновая основа, которую предстояло показать через день. Элоиза уже сделала несколько пробных стежков серебристой нитью: не снежный иней, не цветочный узор, а тонкие разрозненные линии, будто дождь действительно оставил следы на стекле.