Книга Свобода без корсета, страница 22 – Людмила Вовченко

— Именно, — ответила Маргарита. — Поэтому им стоит увидеть не склад кружев, а невесту.

Мадам Бертран повернулась к ней медленно.

Камилла за спиной Маргариты едва слышно вдохнула.

— Простите?

Маргарита улыбнулась.

Своей рабочей улыбкой. Той, после которой в XXI веке люди начинали перечитывать договоры.

— Этот рукав оставляет линию плеча лёгкой. Если мы добавим сюда тяжёлое кружево и жемчуг, платье станет старше мадемуазель Сесиль лет на пятнадцать. Она будет выглядеть не невестой, а богатой тётушкой собственного жениха.

Жанна, стоявшая у двери с коробкой лент, чуть не уронила коробку.

Мадам Бертран побагровела.

Сесиль впервые подняла глаза.

— Но… — начала мадам.

— Можно добавить тонкую вышивку по краю, — продолжила Маргарита спокойно. — Очень лёгкую. Почти как иней. Это даст торжественность, но не убьёт нежность. И когда мадемуазель Сесиль поднимет руку, чтобы принять букет или коснуться руки жениха, движение будет красивым. Не тяжёлым.

Она взяла край рукава, показала, как ткань ляжет на запястье.

Сесиль смотрела заворожённо.

Мадам Бертран всё ещё хотела спорить, но уже видела картинку.

Маргарита добила мягко:

— Богатство не всегда должно кричать. Иногда оно говорит так тихо, что все наклоняются, чтобы услышать.

Мадам Бертран замерла.

Это ей понравилось.

— Хм, — сказала она. — Возможно… тонкая вышивка.

— Элоиза сделает образец к вечеру.

За спиной Элоиза едва заметно вздрогнула, но промолчала.

— И ещё, — добавила Маргарита. — Изменение будет считаться дополнительной работой. Камилла внесёт сумму.

Мадам Бертран снова повернулась.

Вот теперь воздух в салоне стал почти осязаемым.

Камилла смотрела на Маргариту так, будто та вышла на тонкий лёд и ещё решила станцевать.

— Дополнительной? — переспросила мадам.

— Конечно. Мы меняем утверждённый заказ после раскроя и почти перед выдачей. Это требует времени, материалов и работы мастерицы.

— Раньше вы…

— Раньше я недооценивала труд своего ателье.

Пауза.

Сесиль вдруг очень тихо сказала:

— Мама, я заплачу из своих денег.

Мадам Бертран посмотрела на дочь с удивлением.

Маргарита тоже.

В тихом голосе девушки впервые прозвучало что-то похожее на волю.

Мадам Бертран сжала губы.

— Не говори глупостей. Я заплачу.

Победа.

Маленькая.

Но победа.

Когда Бертраны ушли, в салоне несколько секунд стояла тишина.

Потом Жанна прошептала:

— Она заплатила.

Камилла медленно повернулась к Маргарите.

— Она заплатила.

Софи выглянула из рабочей комнаты.

— Без скандала.

— С небольшим скандалом, — поправила Маргарита. — Просто хорошо упакованным.

Элоиза прижимала к груди платье.

— «Как иней», — повторила она тихо. — Я сделаю. Очень тонко.

Маргарита кивнула.

— Сделаете.

И вдруг поняла: эта глава её новой жизни уже началась не с катастрофы, а с решения.

Она ещё не знает, как вернуться.

Не знает, почему попала.

Не знает, что стало с её прежним телом, квартирой, работой, Клэр, матерью, всем её миром.

Эта мысль ударила остро, неожиданно.

Клэр.

Вчерашний смех у Сены.

Горячий шоколад.

Книга.

Мать в Ницце, открытка на консоли.

Поль с планшетом.

Николя с шарфом.

Её кабинет, лампа, дождь.

Всё осталось там.

И впервые за утро Маргарита почувствовала не страх, не раздражение, не рабочий азарт, а глубокую, почти беззвучную тоску.

Она отвернулась к окну.