Книга Свобода без корсета, страница 120 – Людмила Вовченко

Нет.

Взгляд не был формальным.

— До завтра, Маргарита.

— До завтра, Александр.

Он помог ей сесть.

Экипаж тронулся.

Маргарита смотрела в окно, пока его фигура не растворилась в темноте сада.

На губах была улыбка.

В груди — спокойное, глубокое тепло.

А в голове — совершенно неприличная мысль, что если финальные войны этой истории будут такими, она, пожалуй, готова сражаться.

Хотя бы ради того, чтобы каждый вечер возвращаться к дому, где опасная женщина по имени Изабель предлагает кофе после признаний, Арман смеётся у камина, Адель учится держать плечи прямо, а Александр спрашивает разрешения просто увидеть её завтра.

Париж встретил её мокрой мостовой, газовыми фонарями и ночным запахом реки.

Но впервые с момента попадания этот город не казался чужим.

Он казался местом, где у неё может быть не только работа.

Не только борьба.

Не только новая жизнь.

А дом.

Пусть пока не оформленный никакими документами.

Но уже начерченный где-то внутри тонкой, упрямой, тёплой линией.

Глава 13

Париж умел готовиться к скандалам почти так же тщательно, как к праздникам.

Иногда Маргарите казалось, что этот город просыпается не от первых лучей солнца, а от свежих сплетен. Они рождались в булочных, перебегали через мостовые вместе с цветочницами, усаживались в экипажи рядом с дамами, заглядывали в модные салоны раньше самих клиенток и к вечеру уже надевали новые кружева, становясь ещё привлекательнее.

Именно поэтому она совсем не удивилась, когда на следующее утро Камилла встретила её не обычным бухгалтерским журналом, а газетой.

— Доброе утро.

— Нет, — мрачно ответила Камилла.

— Уже интересно.

— Посмотрите сами.

Газета лежала раскрытой.

Небольшая колонка в светской хронике занимала всего несколько строк, но Маргарите хватило одного взгляда.

«После недавнего приёма у семьи де Бомон некоторые молодые дамы, увлечённые сомнительными новшествами в одежде, продолжают испытывать терпение приличного общества…»

Она дочитала до конца.

Положила газету обратно.

И спокойно сказала:

— Мало.

Камилла моргнула.

— Что мало?

— Я ожидала большего.

— Вас только что назвали угрозой общественной морали.

— Нет. Пока только "сомнительным новшеством". До угрозы общественной морали они ещё не доросли.

Жанна всплеснула руками.

— Мадемуазель!

— Что?

— Вы не сердитесь?

— А должна?

— Конечно!

Маргарита сняла перчатки.

— Жанна, если против тебя начали писать светские колонки ещё до первого большого показа, значит, кто-то уже испугался.

Софи, раскладывавшая рулоны ткани, коротко кивнула.

— Верно.

— Но кто написал? — спросила Луиза.

— Неважно.

Маргарита взяла чашку кофе.

Запах крепкой арабики привычно успокоил мысли.

— Важно другое.

— Что?

— Это пробный шар.

Камилла сразу оживилась.

— Проверяют реакцию?

— Именно.

— Значит…

— Значит, отвечать нельзя.

Жанна растерянно посмотрела на неё.

— Совсем?

— Совсем.

— Но почему?

Маргарита улыбнулась.

— Потому что человек, бросивший камешек в воду, очень хочет увидеть круги.

— А если их не будет?

— Тогда ему придётся бросить булыжник.

Камилла довольно усмехнулась.

— А булыжник всегда тяжелее скрыть.

— Именно.

Она только успела сделать первый глоток кофе, как над дверью звякнул колокольчик.

Все машинально подняли головы.

Вошёл молодой посыльный в форменной куртке.