Книга Свобода без корсета, страница 106 – Людмила Вовченко

Изабель молчала.

Потом кивнула.

— Разумно.

Софи за спиной Маргариты едва слышно выдохнула.

Жанна, кажется, чуть не уронила подушечку с булавками от такого прямого одобрения.

Маргарита тоже оценила момент.

— Мадам де Бомон.

— Да?

— Это был комплимент?

— Нет. Техническое признание.

— Звучит почти интимно.

Александр закашлялся.

Адель улыбнулась.

Изабель посмотрела на Маргариту.

— Не увлекайтесь.

— Постараюсь.

— Плохо постараетесь.

— Скорее всего.

И вдруг Изабель улыбнулась.

Не той тонкой опасной улыбкой, которой она обычно резала собеседников на аккуратные ломтики.

Другой.

Короткой.

Уставшей.

Почти настоящей.

— Вы портите мне характер, мадемуазель Лакруа.

Маргарита подняла бровь.

— А он был хорошим?

— Он был удобным.

— Тогда его давно пора было перекроить.

Александр рассмеялся первым.

Потом Адель.

Потом, к ужасу Камиллы, Жанна.

И наконец Изабель.

Тихо.

Совсем немного.

Но смех прозвучал.

В маленьком салоне ателье, среди шёлка, мела, булавок и утреннего света, мадам де Бомон смеялась.

Маргарита на секунду застыла.

Потому что это было неожиданно красиво.

Не мягко.

Изабель никогда не станет мягкой в привычном смысле.

Но в этом смехе вдруг проявилась женщина, которую когда-то, возможно, любили не за власть, не за безупречность, не за умение держать дом и семью, а просто за живой огонь под дорогим шёлком.

И Маргарита поняла: вот она.

Первая настоящая трещина в броне.

Не слабость.

Дверь.

---

Примерка закончилась ближе к полудню.

Адель переоделась и вышла уже в своём дорожном платье, но что-то в ней осталось от черновой основы. Она то и дело расправляла плечи, словно проверяла новое положение тела. Иногда забывалась и снова сжималась, но потом сама выпрямлялась.

Маргарита видела.

И молчала.

Некоторые победы нельзя комментировать сразу. Испугаются.

Изабель надела перчатки.

— Через два дня я хочу увидеть основу уже в настоящей ткани.

— Увидите.

— И вышивку.

— Элоиза работает.

— И новый нижний корсет.

— Он будет готов.

— И расчёт стоимости для второго платья.

Камилла подняла голову.

Маргарита медленно улыбнулась.

— Второго?

— Для меня.

В ателье стало тихо.

Даже улица за окном, казалось, на секунду притихла.

Маргарита посмотрела на Изабель.

— Для вас?

— Вы удивлены?

— Нет. Наслаждаюсь моментом.

— Не слишком долго.

— Какое платье?

Изабель сделала вид, что поправляет перчатку.

— Пока не знаю.

— Неправда.

— Мадемуазель Лакруа.

— Мадам, вы не из тех женщин, которые не знают, чего хотят. Вы из тех, кто иногда хочет посмотреть, догадается ли собеседник.

Александр очень медленно отвернулся к окну.

Адель зажала губы, чтобы не улыбнуться.

Изабель смотрела на Маргариту долго.

— Хорошо, — сказала она. — Через неделю у графини де Ларош будет ужин. Там будет Селина.

— Понимаю.

— Нет. Пока не понимаете.

Изабель подошла ближе.

— Мне нужно платье, которое не кричит о победе.

— А говорит?

— Нет.

Пауза.

— Оно должно входить в комнату так, чтобы Селина вспомнила, что некоторые женщины не уходят в Нормандию.

Маргарита медленно вдохнула.

Вот это был заказ.

Не ткань.

Не фасон.

Не вечер.

Заявление.

И впервые Изабель произнесла его почти открыто.

Не попросила защиты.

Не признала боль.

Но дала её форму.

Маргарита кивнула.

— Цвет?

— Вы предложите.

— Тогда не золото. После вчерашнего оно стало вашим полем боя, но повторяться нельзя. Не чёрное — слишком очевидно. Не красное — даст ей повод говорить о театре.