Книга Джин. Любое желание — твое, страница 54 – Лисавета Челищева

Эрик даже не вздрогнул. Он давно привык.

— Хозяин, — сказал он тихо, когда шум стих. — Почему вы позволили ей убить того доктора? Её душа теперь потемнела. В ней больше нет свечения.

— …Она сделала свой выбор, — выдохнул Рамиль. — Выбрала месть. Выбрала справедливость. Выбрала защиту для того мальчика. В этом нет меня.

— Но она вас... — начал Крикс.

— Нет. — Рамиль приподнялся на локтях, и это движение далось ему с таким трудом, что слизь под ним забурлила. — Она не любит меня. Она боится меня. Она приходит ко мне, когда ей больно, когда ей нужна защита, когда ей хочется забыться. Но когда наступает утро... она уходит. К себе. К своей человеческой жизни.

Он откинулся обратно на подиум, и его тело сотряс спазм.

— Я дал ей всё, что она просила, — прошептал он в потолок. — Деньги. Свободу. Возможность отомстить. Даже... даже ту ночь, когда она была со мной не как с джинном, а как с мужчиной. Я дал ей это. Но она не выбрала меня. И я не могу... не могу заставить.

— Хозяин, — Висла подползла ближе, рискуя испачкаться в слизи. — Но вы же умрёте. По-настоящему. Навсегда. Разве она этого стоит?

Рамиль долго молчал. Так долго, что Крикс начал перебирать когтями по полу, а Висла заскулила громче.

— Стоит, — сказал он наконец. — Она стоит всего. Всех тысячелетий. Всех жизней, что я прожил. Всех, что мог бы ещё прожить.

Он повернул голову к Эрику. В его глазах блеснуло что-то — может быть, слеза, а может, просто отсвет умирающего пламени.

СОНЯ

8 ЛЕТ СПУСТЯ

Клиника «Восточный ветер» на Крестовском острове встречала посетителей запахом сандала и тихой, успокаивающей музыкой. Я остановилась в холле на секунду, как делала каждое утро уже пять лет, и позволила себе маленькую гордость: это моё. Я построила это с нуля. Из пепла, из боли, из желания начать всё заново.

Приёмная сияла чистотой, тёплым светом и дорогой отделкой. Пациенты в удобных креслах листали глянцевые журналы, администратор Вика улыбалась кому-то в телефоне, из массажных кабинетов доносилась тихая музыка.

— Соня Владимировна, — окликнула меня Вика, когда я проходила мимо. — У вас в десять иглоукалывание, в двенадцать консультация по питанию, и в три — новый пациент, рекомендация от одного блогера.

— Отлично, — кивнула я, принимая папку. — После обеда я уеду пораньше, Антона из школы забрать. Если что — звоните.

— Конечно.

Я прошла в свой кабинет, бросила сумку на кожаный диван и подошла к окну. Крестовский проспект шумел внизу, машины текли рекой, вдалеке блестела вода — Финский залив, хоть и далеко, но видно. Я сняла пиджак, повесила на спинку кресла и улыбнулась своему отражению в стекле.

Восемь лет прошло…

Иногда мне казалось, что та жизнь — бар Джин, Валентин, ночные кошмары, Рамиль — была сном. Слишком ярким, слишком страшным, слишком прекрасным, чтобы быть правдой… Но потом я смотрела на мою дочку. Маргариту. Смотрела на её тёмные волосы и серые глаза с вертикальным зрачком, который проявлялся только когда она злилась, и понимала: это было наяву.

Всё было наяву.

День пролетел в череде пациентов, игл, разговоров о чакрах и детоксе. К трём я уже сидела в машине — чёрном Мерседесе, который купила два года назад, когда клиника окончательно встала на ноги, — и ехала в сторону Академической гимназии.