Книга ...штопаем ранения души, страница 73 – Александр Горохов

А кое-кто рассказывает, что в СССР умели делать только галоши!

32

Честно говоря, я несколько замандражировал, снова увидев в кабинете директора школы этого гостя. Что опять? Будут предупреждать, что «иззя» писать книжки про разжалованного и отбывшего заключение генерала, прославившегося терактами? Или книжку «Сын своего отца» перехватили при вывозе через советскую границу? У Суслова я больше не «светился», моих отпечатков пальцев на «подарках» ему нет.

Зараза, как не вовремя! У меня же в контейнере столько всякой «контрабанды», что любой комитетчик от счастья застрелится! А тут ещё и Шихуцкий, сославшись на то, что ему на урок, слинял.

— Я попросил Владимира Андреевича предоставить возможность поговорить с тобой, Михаил. Так что давай знакомиться: меня зовут Иван Иванович.

Ага. А меня тогда — Аристарх Феогностович.

— Очень приятно. Меня, я думаю, Владимир Андреевич вам уже представил.

— Верно. Мы с ним давние знакомые, и он очень уж расхваливает усилитель, который ты собрал и подарил школе. Мол, при очень высокой мощности этот усилитель способен почти не вносить искажений, а ещё имеет высочайший КПД. Причём, при увеличении мощности эти искажения якобы даже становятся ниже. Я и сам не чужд электроники, но у меня названные Владимиром Андреевичем приблизительные параметры вызывают большие сомнения. Невозможно нарушить законы физики, гласящие, например, что, выигрывая в усилии обязательно проигрываешь в расстоянии. Так и в электронике: увеличение амплитуды выходного сигнала приводит к его искажению из-за неидеальной вольт-амперной характеристики выходных транзисторов.

— Да, это так, — кивнул я. — Но только при условии, когда выходные транзисторы работают в усилительном, а не в ключевом режиме, как в моём усилителе.

— То есть?

— То есть, выходные и предоконечные транзисторы в нём просто переключают максимальный ток через нагрузку то из одного плеча, то из другого.

Я взял чистый листочек, изобразил схему двухполупериодного каскада и пририсовал прямоугольный выходной сигнал.

— Но это уже не музыка, это даже негармоническое гудение какое-то.

— Ошибаетесь, Иван Иванович. Сигнал высокочастотный, в четыре раза выше воспринимаемой ухом частоты. И динамик даже не успевает эту частоту «отрабатывать», он просто греется, ничего не излучая. Если, конечно, не промодулировать скважность этих импульсов полезным сигналом. При этом, например, во время прохождения положительной полуволны полезного сигнала верхний транзистор открывается на большее время, а нижний — на меньшее. А при отрицательной полуволне — наоборот. При этом звуковая катушка начинает успевать отклоняться в нужную сторону, и, по сути, сам динамик за счёт собственной конструкции производит дешифровку музыки. И уровень искажений зависит исключительно от того, что внесено при модуляции, широтной модуляции импульсов. Вне зависимости от выходной мощности.

— Поразительно! — отпала челюсть «Ивана Ивановича». — И почему никто до такого не додумался?

— Почему же не додумались? Я ещё года три назад купил в обычном книжном магазине книгу об использовании широтно-импульсной модуляции в железнодорожном хозяйстве. Там, конечно, голая теория, но зато помогла разобраться в принципах. Да и в журнале «Радио» печаталась схемка простенького ШИМ-усилителя. Я только совместил ШИМ с двухполупериодным усилителем и добился высокой линейности генератора пилообразного напряжения, которое сравнивается с уровнем полезного сигнала. Конечно, точно замерить уровень нелинейных искажений мне не удалось, но при просмотре сигнала на школьном осциллографе никаких отклонений формы синусоиды я не заметил.