Книга ...штопаем ранения души, страница 50 – Александр Горохов

— Что это?

Хлопаю глазами, пытаясь сообразить, где я нахожусь. Так, кажется, сообразил. И тут же осознал глубину провала.

— Пап, лучше тебе этого не знать.

— Это ещё почему? Что ты от меня скрываешь?

Заставка на рабочем столе ноутбука — закат на озере Аушкуль. Настоящее буйство разных оттенков золотого, красного и багряного цветов. Такое качество изображения сейчас недостижимо не только у цветного телевизора, но и у фотографий такого размера, отпечатанных с обычной плёнки. Палево — просто голимое!

— Ты спрашиваешь, что это такое? — вздыхаю я. — Это то, чего в наше время не может быть. И появится только лет через сорок. Садись, пап. Или нет, поставь, пожалуйста, сначала чайник на плитку, а потом садись: разговор непростой будет. И, пожалуйста, не смотри на меня, будто я свихнулся. Не свихнулся.

— Тогда откуда это, если, как ты говоришь, его не может быть?

— Принёс сегодня ночью из две тысячи двадцать… Да не столь важно, какого конкретно года. Как и шипованные шины для нашей машины, которые я оставил в сенях и прикрыл дерюжкой. Выйди, посмотри! Заодно и на год их изготовления глянь Только чайник, ради бога, всё-таки поставь: мне проснуться надо.

Бррр! Кофе, только кофе! Причём, лошадиную дозу, чтобы мозги поскорее заработали.

— В общем, мы с тобой сегодня никуда не поедем, пока колёса не переставим. Ещё не хватало с дороги улететь на нешипованной резине. Я специально брал сразу на дисках, чтобы не маяться с перебортовкой.

У отца — даже не когнитивный диссонанс, а полнейшее ох*ение.

— Всё ещё не веришь? Тогда посмотри на клейме дату выпуска усилителя, который я «купил неисправным, под ремонт».

— Ноль четыре восемьдесят пять…

— А какой сейчас год? Теперь смотри сюда, на экран.

Пока он выглядывал в сени и возился с чайником, я открыл папку со сканами моих документов. А теперь щёлкнул мышкой по иконке со страничкой из паспорта.

— Читай. Все данные читай.

— Это… ты?

— Это я, но через… э-э-э… двадцать четыре года.

— А почему поверх лица двуглавый орёл?

— А вот об этом не спрашивай. Вообще не спрашивай! За знание этого не просто посадить могут, но и вообще прикопать так, что никто и никогда не найдёт. Обо всём, что угодно, спрашивай, но только не о политике!

— Так значит, тебя всё-таки подменили?

— Не совсем. Моё сознание старика из далёкого-далёкого будущего переместили в моё же собственное тело четырнадцатилетнего пацана. В те несколько минут, пока я лежал без сознания после попадания пули в голову. Отсюда и мои провалы памяти: просто невозможно помнить абсолютно всё, случившееся с тобой за почти семьдесят лет. Как я в той жизни был именно вашим с мамой сыном, так и в этой остался. И телом, и разумом.

— Но как такое вообще возможно?

— Я даже не спрашиваю, слышал ли ты про Герберта Уэллса. Да, машина времени возможна. Не такая, как описана у него, совсем не так действующая, но возможна. Просто посмотри на эту переносную ЭВМ, которая намного мощнее тех, которые сейчас занимают несколько машинных залов: её, как я уже сказал, я принёс сегодня оттуда, из далёкого будущего. Да и вообще много чего принёс. Например, магнитофон, часть магнитофонных плёнок, огромное количество записей более поздних лет, многие радиодетали, которые ещё не выпускаются промышленностью. Я почти год готовился к тому, чтобы заново начать жизнь.