Книга ...штопаем ранения души, страница 24 – Александр Горохов

— Отнеси меня на кровать.

И вот я уже шагаю с Раей на руках к постели, в которой она сегодня должна стать женщиной…

Спасибо тебе, Серёга Сырцов! Впрочем, хрен разберёт, говорить тебе спасибо или морду набить за такой грандиозный облом. Это — смотря с какой стороны смотреть. Если судить по тому, что обломал секс в тот самый момент, когда мы с девушкой оба были к нему уже готовы, то удар в ухо ты полностью заслужил. А если принять во внимание, что мне предстояло заниматься этим сексом с несовершеннолетней девчонкой, то спасибо: избавил от греха на душу.

Помнится, однажды в субботу в нашу общежитскую комнату ввалился мой сосед Витька Воронцов и, выгружая из карманов куртки носки, разразился воплем: «Ой, блин, что сейчас было!». Мой одногодка «загремел» в армию сразу со второго курса техникума, а после службы восстановился (я тогда уже был четверокурсником) и продолжил учёбу. А поскольку он был старше новых однокурсников, то девчата к нему липли со страшной силой. И вот с одной из них он договорился пойти к ней домой «для этого самого», поскольку её мать ушла в субботу на работу из-за какого-то аврала. В самый же разгар «процесса» в квартире объявилась мама, вернувшаяся с работы раньше времени. «Я даже в армии так быстро не одевался!», — поделился впечатлениями Витёк.

Вот и я ещё никогда в жизни так быстро не одевался, как после стука серёжкиного кулака в запертую калитку. Я же, блин, не знал, что это он, слышавший звук двигателя моего «Восхода» и решивший заглянуть в гости, я же думал, опять Азат Зякиевич приехал «потерявшуюся» падчерицу искать…

11

— Серый, давай ты через часик зайдёшь. Я буквально на несколько минут сюда заглянул, и мне сейчас надо будет Раю домой отвезти. Вернусь, тогда и посмотрим, какую музыку тебе переписать.

Ни слова упрёка по поводу того, что я не довёл дело до логического завершения, не прозвучало. Муртазаева ведь и сама первым делом подумала на отчима. Так что, похихикав по поводу скорости, с которой мы одевались, и залив адреналин чаем, она пообещала:

— Убью когда-нибудь Дыркина!

Согласен! За такой облом и убить мало.

Продолжение истории случилось на первом же уроке после праздников. И имело оно вид записки, подсунутой мне под нос и разорванной в мелкие клочки, едва я её прочёл. «Я тогда трусы наизнанку надела. Хорошо, мама не увидела!». Меня чуть удар не хватил, пока я пытался сдержать смех, чтобы, с одной стороны, не обидеть девушку, а с другой — не сорвать урок.

Впрочем, очень распространённая ситуация в тайных делах любовников. Пусть мы с Райкой ещё до этой стадии отношений (исключительно стараниями Сырцова-Дыркина) не дошли. И сам в «первой жизни» в неё попадал, и из откровений знакомых дамочек, даже не ставших моими любовницами, слышал. Причём, случались они даже в совершенно спокойной обстановке «сборов», а не при таком «ахтунге», как у нас.

«Послепервомайская» неделя была наполнена работой по подготовке к «Бессмертному Полку». Ради этого мне пришлось встречаться с руководителем атлянского «градообразующего предприятия», начальником колонии полковником Шерстнёвым. И принял он меня без лишних вопросов, поскольку его сын Игорь учится классом старше и уже рассказал отцу об инициативе школьной комсомольской организации.