Книга Рассвет Элларии, страница 93 – Джулия Фокс

Я иронично изогнула бровь, глядя на его наигранное спокойствие.

— Перешли грань? Или вас просто впечатлила ночная прогулка?

Роберт на секунду переменился в лице, но тут же горделиво вскинул подбородок, возвращая себе привычную аристократическую осанку.

— Брось. Очевидно же, что Жнец подослан Председателями, чтобы следить за каждым твоим шагом в окружении чужаков.

— И ты решил извиниться за свой испуг? — поддела я его.

— Я поступил правильно, решив отступить, — отрезал Роберт. — Устраивать резню с цепным псом Союза? Это было бы верхом политической глупости.

Он подошёл ближе, поймал мою ладонь и учтиво поцеловал кончики пальцев.

— До встречи, Даниэлла. Надеюсь, твой надзиратель доложит, что я умею уважать чужие границы.

Вскоре он оставил меня. Экипаж тронулся, с грохотом перекатываясь по брусчатке дворцовой площади и оставляя за собой лишь облако пыли.

Смотря ему вслед, я вопреки всему не почувствовала ни капли облегчения, которое должно было прийти с его отбытием. Наоборот, внутри завязался такой тугой, давящий узел, что стало трудно дышать. Я запуталась. Окончательно, бесповоротно и глухо.

Отъезд северянина лишь швырнул меня в изнуряющее, глухое одиночество, заставив сутками напролёт мысленно возвращаться к двум совершенно разным мужчинам.

Роберт предлагал простую, понятную человеческую жизнь — с её капризами, амбициями, яркими раутами и предсказуемой игрой, с которой я точно сумела бы совладать.

Лео олицетворял собой пугающую, первобытную бездну. Он доказал мне, что все мои попытки похоронить прежние чувства к нему были жалкой, трусливой ложью.

Я часами мерила шагами свою комнату, кусая губы до крови. Самым страшным во всей этой истории было то, что я больше не могла обманывать саму себя. И совершенно не представляла, как собирать свой мир заново после того сокрушительного шторма.

Лео не появлялся во дворце ещё несколько дней. Я одновременно и жаждала столкновения с ним, и до смертного ужаса боялась его, вздрагивая от каждого шороха за дверью.

Причиной его возвращения и нашей неизбежной встречи стал закрытый семейный ужин. Повод был весомым, хоть и тщательно скрытым от посторонних глаз — день рождения Каина. Он до дрожи в коленях ненавидел пафос, наигранные здравицы вельмож и праздный звон хрусталя. Именно поэтому никакого пышного торжества не планировалось — за длинным столом должен был собраться только самый близкий круг.

Атмосфера в зале была странной — домашней, но наэлектризованной до предела.

Во главе стола сидели родители. Папа лениво крутил вилку, внимательно изучая присутствующих, но выглядел он на удивление расслабленным. Мама, облачённая в простое домашнее платье, мягко улыбалась, пытаясь создать уют, хотя её аура то и дело тревожно подрагивала. Чуть поодаль устроилась Эвелин — как всегда тихая, но приветливая.

Сам виновник торжества вальяжно откинулся в кресле и с мрачным удовольствием разрезал ножом сочный кусок запечённого мяса.

— Если кто-то из вас решит толкнуть речь о моих «заслугах перед Союзом», я лично отправлю его в патруль до конца зимы, — хрипло предупредил Архижнец, оглядывая присутствующих. — Я согласился на этот ужин только ради пирога с облепихой.

— Не ворчи, тебе всего сорок пять, — папа негромко рассмеялся, пригубив вино из кубка. — Кукушка ещё не трещит по швам?