Онлайн книга «Рассвет Элларии»
|
Двадцать девять дней. Из-под каменных завалов, ломая плиты, вылезли трое демонов, походящих на насекомых. Моя Пустота бросилась вперёд быстрее мысли, не дожидаясь. Копья со свистом соткались из воздуха и насквозь пробили чудовищ, пригвоздив их к земле. Бой закончился прежде, чем остальные Жнецы успели поднять оружие. Один из товарищей перевёл испуганный взгляд с трупов на меня. — Ты в порядке? Я не сразу понял, что этот вопрос обращён ко мне. — Да, — глухо ответил я. Это была ложь. Двадцать восемь дней. Ночь. Очередной захудалый постоялый двор. Я сидел над чистым листом бумаги, сжимая в руке гусиное перо. На пергамент легла бессмысленная строчка: «Сегодня стало теплее». Я замер, разглядывая чернила. Слишком глупо. Одним движением я перечеркнул написанное, перевернул лист и вывел заново, позволяя злости выйти наружу: «Ты бы возненавидела это убогое место». На этот раз я оставил строчку. Это была правда. Двадцать четыре дня. Караванный путь, зажатый между скалистыми холмами. Внезапное, массовое нападение Одержимых. Вокруг меня, соткавшись из тьмы, поднялись шестеро воинов. Высокие фигуры бесшумно двинулись сквозь завесу летящей пыли, с корнем вырывая чужие жизни. Теодор, укрывшийся за мной, смотрел на моих безликих тварей с таким диким ужасом, будто увидел саму Смерть, пришедшую лично за ним. Возможно, так оно и было на самом деле. Двадцать один день. Свечной огарок плавился, заливая стол воском. Новое письмо. «Если вернусь, я обязательно покажу тебе море Стормхольда». Я очень долго, не мигая, смотрел на эту строчку. Потом медленно перечитал её про себя. Снова. И снова. Если вернусь. Не когда, а именно — если. Почему-то именно это маленькое, сомневающееся слово сейчас казалось самым тяжёлым во всём алфавите. Восемнадцать дней. Сырые глубокие пещеры. Чужая, липкая кровь на сапогах. Хриплые, предсмертные крики. Пустота, рвущая плоть на куски. Я поймал себя на том, что уже не помню лица убитых мной за этот год — для меня они все стали одной безликой массой. А Одержимые ведь... Были людьми. Но зато я до мельчайших подробностей помню цвет её глаз в полумраке королевской библиотеки. Помню излом её бровей. Помню, как она дышит. И эта слабость меня откровенно раздражала. Она мешала убивать. Пятнадцать дней. Очередной короткий привал на границе государств. Новое письмо давалось с трудом, пальцы едва удерживали перо. Вместо привычной тоски память упрямо воскресила обрывок из нашего общего детства. Тот день, когда я вернулся после изнурительной тренировки, Даниэлла с поджатыми губами упрямо утирала мне кровь своим чистым кружевным платком, сердито ворча. Мышцы лица расслабились, я слабо усмехнулся. Но тепло быстро сменилось стужей, и я торопливо черкнул финальную строчку: «Если вернусь, то не отойду от тебя ни на шаг». Писать дальше становилось невозможно. Рука каменела. Двенадцать дней. Плановый дозор на вершине выжженного холма. Бескрайние, холодные звёзды над степью. Я внезапно поймал себя на пугающей мысли: впервые за весь этот бесконечный год я смотрю взглядом не вперёд, на дорогу под копыта жеребца, проверяя засады. Я упрямо смотрю назад. Домой. Туда, где сейчас за горизонтом засыпает Элларон. Девять дней. Очередная зачистка приграничного тракта была официально завершена. Пока мы седлали уставших коней у колодца, один из товарищей негромко спросил меня: |