Книга Герцогиня Хардин, страница 416 – Эльза Скарлетт

Вздохнув он опустился на лавку.

— Иди ко мне, — раскрыл он руки предлагая себя в качестве подушки для сидения. Лавка была замерзшей и даже сквозь меховой плащ мне сидеть было бы холодно.

То ли от удивления, то ли от жалости к его чересчур расстроенному виду, но я воспользовалась предложением.

— Ты в последнее время то решительный и упорный, то неуверенный и растерянный, — поделилась я своими наблюдениями устраиваясь поудобней.

— Я бы хотел, чтобы было все по-другому, — ответил мне на это жених, прислоняясь лбом к виску. — Я бы долго и постепенно тебя добивался. Соперничал с другими за внимание. Просил разрешения на свидания у твоего дяди и готовился к ним. Дарил подарки и ждал, что ты их примешь, узнавая вкусы… Чтоб не было обстоятельств, что нас держат в тисках. Чтоб все происходило само собой и постепенно…

— И получал бы отказы, — усмехнулась я его мечтам. — Однажды папа рассказывал, что первый раз, когда король известил его, что собирается титуловать герцогством, он отказался. Тогда король Флегонт разозлился и сказал ему такую вещь: «Иногда нам выпадает нести больший груз ответственности, чем положено. Не потому что мы этого хотим, а потому что можем, и нам это по силам». Отказ он не принял, а через две недели надел на него герцогский коллар. Только сейчас я понимаю, почему папа не хотел и почему принял. Как, однако, меняется мировоззрение… когда нас самих касается ситуация.

Тенебрей мне грустно улыбнулся:

— Дядя поистине умеет находить правильные слова, там, где кажется убедить невозможно, — согласился он со мной.

— Почему я, Корин? Что не устраивает в других? Ты же знаешь, что мне это не нужно.

— Другие, Лея, не такие. Мне другие не нужны. Или ты думаешь я до тебя это не понял? Ты сама не до конца осознаешь, что важно в этой жизни, Лея. Пока этого не поймешь, ты так и будешь жить только для других… А потом вдруг окажется, что потеряла время и шанс на собственное счастье. И кто даст гарантии, что это счастье не со мной?

Тут уже мне было, нечего сказать. Я сама завидовала Линетте именно поэтому. Не могла я испытывать тех безграничных чувств, что она. А может дело и было в том сташе, что создал в моем сознании отец?

— Давай все же подождем, Лея? Вдруг все идет правильно?

Легкий поцелуй ниже уха, заставил меня тихонько засмеяться. Тенебрей вопросительно посмотрел на меня.

— Щекотно, — пояснила ему. И когда он прекратил свою пытку, спросила, сама не веря, что получу утвердительный ответ: — Так что, ты все же готов сдаться?

— Нет! — возмутился некромант посмеиваясь. — Конечно, же нет! Но мне тяжело смотреть, что это тебе в тягость… Хотя иногда ты не возражаешь и даже тянешься сама. Может, Лея, ты сама себя убеждаешь в обратном?

Я молчала, не готовая отвечать.

— Расскажешь, что было во время сеанса с метром Антонио? Мне кажется, что это важно.

Ну, конечно, Тенебрей понял, что произошло. Я решилась рассказать, то что увидела в воспоминаниях.

— Так вот откуда боязнь грозы и высоты, — задумчиво протянул Тенебрей. — Значит ты не помнишь часть своего детства?

Я утвердительно кивнула.

— Знать бы каких еще «сюрпризов» ждать из твоего прошлого, чтоб не наделать ошибок… Но оставим это. Пошли ужинать, мы уже опаздываем.

Когда мы пришли в столовую, уже часть адептов разошлись. А я с удивлением увидела, как Аранель буквально отбивается от стайки девушек, назойливо окруживших его.