Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 470 – Эльза Скарлетт

— Насторожило то, что они не поменяли курс, встретившись с нами, - дополнил Миторис. – Создается впечатление, что они нас преследуют. Может, нам стоит снизить скорость и подождать «Дюну»?

За столом воцарилось молчание, во время которого Тенебрей задумчиво ел.

— Пока не будем менять планов, - наконец произнес он. – Я предупрежу «Дюну». Солонорский капитан не знает, что за нами идёт ещё один корабль. Снижайте скорость плавно, чтобы переход был незаметным. Если начнут отставать или наступать – немедленно докладывайте. Мы будем держать их в поле зрения. В бой пока вступать не будем. Если они нас преследуют, я хочу это знать точно.

Даже если кто-то не был согласен с капитаном, никто не посмел возразить.

После ужина я сразу же отправилась спать, ибо моя следующая вахта начиналась в четыре утра.

[1] Шкафут— средняя часть верхней палубы от фок-мачты до грот-мачты либо от носовой надстройки (бак) до кормовой (ют).

[2] Ванты — снасти стоячего такелажа, которыми укрепляют мачты, стеньги и брам-стеньги с бортов парусного судна.

[3] «Марс» (от нидерл. mars) — наблюдательная площадка на корабельной мачте, в частности на парусном корабле. Также имеет обиходное название — «воронье гнездо».

Раннее утро — самая унылая пора суток. В гарнизоне это время называли «временем смерти». Почему? Да потому, что большинство тяжелораненных умирало именно в эту пору. А ещё некроманты говорили, что именно в это время трупы, зараженные магией смерти поднимались, становясь живыми мертвецами, чтобы успеть закопаться от утреннего солнца и уже в следующую ночь восстать против живых.

Я вышла на палубу, кутаясь в плащ от утреннего холода, чтобы предстать перед дежурным офицером и заступить на вахту.

Горизонт уже начал окрашиваться ярко-красной зарей, хотя на небе еще властвовали обе луны. Из-за этого песок приобрел необычное мерцание, переливаясь от красных до зеленовато-фиолетовых оттенков. Ветер гулял между скалами и дюнами, гоня песок мелкими волнами. Я увидела два парусника позади нашего корабля. Они не отставали от нас, преследуя по пустыне.

Второй лейтенант окинул меня пристальным взглядом своих черных глаз, дал задание и отправил нести дежурство на нижнюю палубу. Лейтенант меня пожалел, так как мог бы отдать любой другой приказ, заставив мерзнуть на ветру верхней палубы. На нижней палубе было на порядок теплее, и там не дуло. Поэтому побрела я туда с радостью.

Канониров, по сути легионеров, распределили для несения вахты следующим образом: большую часть оставили наверху нести дозор, двоих отправили к коку помогать в приготовлении завтрака, остальных отдали под моё командование драить палубу. Время для этого было самым подходящим. Уже светало, было не жарко, пушки были вычищены, поэтому настало самое время заняться наведением военного лоска, ибо чистота корабля была показателем дисциплинированности экипажа и команды. Мне же предстояло наблюдать и следить за тем, чтобы легионеры не отлынивали от работы и как следует ее выполнили.

То ли мне не везло, то ли как сержант я была не очень, но почему-то и в этот раз уборка затянулась. Час побудки уже близился, но мои подопечные всё ещё вяло шуршали щётками по доскам. Канониры бурчали, подшучивали друг над другом и пытались доказать мне, что привыкли выполнять свою работу качественно, а не наспех. Я же подозревала, что дело было в лени. Легионеры не любили мыть палубу и натирать металлические снасти до зеркального блеска, поэтому всячески растягивали это «удовольствие». Из уважения к опытным воякам я относилась к происходящему снисходительно, как и к тому, что легионеры передавали друг другу флягу с каким-то пойлом, периодически прикладываясь к ней и крякая от удовольствия. Ну не могла я повышать голос на тех, кого знала не один год, и кто был старше меня. Хотя знакомых здесь было немного, эти немногие в свою очередь знали меня, чем бессовестно пользовались.