Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 383 – Эльза Скарлетт

Среди них я так и не нашёл Лею. К своему удивлению, я одновременно огорчился и обрадовался этому. Огорчился, потому что мне нравилось смотреть на её танцы. Обрадовался, так как другие особи мужского пола на неё не смотрели с таким восторгом и вожделением, как сейчас взирали на Элине.

За облегчением последовала волна возмущения и недовольства, заставившая меня недовольно поджать губы. Наряд сестры выходил за рамки морали и приличий, подобающих леди. Но Сарнгейт оставался Сарнгейтом, и местные порядки хотя и казались мне дикими, для жителей вполне соответствовали нормам. К тому же, у Элине теперь был муж. Он сидел в первом ряду, прямо перед площадкой, и, как и остальные, смотрел на неё с восторгом, не отрывая взгляда.

— Здóрово, правда? — услышал я вопрос и опустил взгляд.

На ступенях адмиралтейства одиноко сидел Стомиан, ковыряя глинисто-песчаную почву остриём меча.

Дракон смотрел на меня невесело, отягощённый своими мыслями. Я же отметил на его груди новый знак отличия.

— Наградили? – спросил я.

— За помощь в отражении атаки песчаных демонов на город, – подтвердил он, кивнув.

— Ты выглядишь не очень счастливым, - заметил я, подойдя ближе и присев на ступеньку неподалёку.

Дракон снова задумчиво поковырял землю и признался:

— У меня тянет в груди… Вот здесь… — и он приложил руку к груди чуть ниже сердца.

У драконов во второй ипостаси было два сердца, и хотя в человеческой форме сливались в одно, это означало, что с истинной Стомиана что-то не так.

— Скучаешь? — спросил я, надеясь, что его грусть вызвана лишь отсутствием Линетты.

— Не то слово, — тяжко и печально вздохнул Стомиан. – Я плохо сплю… Чувствую, что она страдает.

Я вскинул голову и вопросительно посмотрел на друга.

— Не физически, - добавил он. - Она сильно расстроена...

— Завтра я напишу Индрису Сенье письмо и расспрошу его, - пообещал я.

Том кивнул, понимая, что ни он, ни я не можем ничего сделать в этой ситуации. Линетта находится под полной опекой родителей, которые могут распоряжаться её судьбой по своему усмотрению. Остается лишь довериться судьбе и провидению.

Разговор затих. Наслаждаясь экзотическим танцем, я задумался о своём и вспомнил события дня.

Мне нужно было спокойно обдумать многое. Сейчас воспоминания постоянно возвращались к безжизненному, изуродованному телу Суилинь, которое лежало посреди пентаграммы и было освещено пламенем красных свечей в темной комнате.

После смерти, в течение первых девяти дней, душа еще какое-то время была крепко связана с телом. По прошествии этого времени, если в существе преобладало хорошее, его душа становилась все светлее, призрачнее и тоньше. Затем связь с телом рвалась, и душа отлетала, перерождаясь. Если же существо было плохим и причиняло несчастья другим, его душа еще при жизни начинала темнеть и после смерти переродиться больше не могла. Через некоторое время или сразу же оно превращалось в неприкаянный дух, обреченный вечно страдать в этом мире и порождать эманации зла. Трансформация души занимала сорок дней, и в этот период некромантам было проще всего работать с мертвым телом и душой.

Точно никто не знал, что происходило с душой дальше, но существовали гипотезы. По одной из них, непородившиеся души оставшиеся, в нашем мире, сновали, пытаясь вселиться в любое подходящее тело. Это предположение подтверждалось множеством фактов. Например, те, кто находился на грани смерти, внезапно выздоравливали, но становились уже совершенно другими личностями: с другими знаниями, привычками и даже не отзывались на своё имя. Эта гипотеза также объясняла, что мертвецы, погребённые без ритуала могли превращаться в зомби. Основываясь именно на этой гипотезе, некоторые маги проводили массовые кровавые ритуалы, перерождаясь в собственном теле в бессмертных личей, способных потом вселяться и в другие тела.