Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 276 – Эльза Скарлетт

Потратив несколько часов, проверив результат и оставшись полностью удовлетворённым работой, я вернулся в Сарнгейт к ужину. У меня оставалось ещё достаточно времени, чтобы съездить в форт и проверить, как идут работы по установке парусов и ремонту корабля.

Ужинать я отправился к своей команде.

Полная курсантов столовая встретила меня мрачным молчанием. Адепты сидели за столами, чем-то весьма недовольные, а за порядком следили инструктора, стоя вдоль стен. Мои друзья сидели такие же грустные и чем-то расстроенные, как и остальные адепты. Не понимая, в чём дело, я решил сначала набрать себе еды, прежде чем разбираться во всеобщей печали. Но Элдрин остановил меня, сказав, что теперь это не нужно.

«Неужели в столовой курсантов появилась обслуга?» – подумал я, удивлённый этим фактом.

Но это оказалось не так. Вернее, не совсем так. Обслуга была, но в виде непонятного и странного существа, которое ползло по полу и напоминало серую, жидко-слизистую мерзкую массу. Это «нечто», иначе его назвать было нельзя, тащило в руках кастрюлю и поварешку, направляясь к нам.

— Что это? – спросил я, немало удивившись.

— Голем из помоев, - ответил мне Стомиан. – Его ректор Дригориэ определил теперь в нашу столовую, чтоб помогать на кухне и на раздаче.

А я вспомнил утреннюю легенду, придуманную Элдрином, о том, как на курсантов утром напала каша, и они отбивались от неё заклинаниями. Ещё тогда я подумал о том, что эта история закончится для курсантов просто всеобщей отработкой на несколько дней и серьёзным штудированием устава. Но адепты заставили меня сильно удивиться.

Конечно, в историю Элдрина никто не поверил, и ректор не просто так сказал предъявить доказательства. Видимо, он сам сильно удивился, увидев «это», и придумал другой способ проучить адептов за ложь, заставив сделанного ими помойного голема прислуживать.

— И кто это сделал? – задал я вопрос, ещё раз уверившись, что пылкие молодые умы способны на самые отчаянные эксперименты и выдумки.

— Идея Леи, а создавали мы всё сообща, - признался Элдрин. - Так что «этому» существовать ещё долго. Ректор запретил нам его уничтожать и решил оставить как демонстрационный образец. А чтоб больше оно ни на кого не нападало, приобщил к работе на кухне.

— Теперь «это» чистит овощи и разносит еду, - закончил Тирел.

Голем как раз подполз ко мне и шмякнул в тарелку массу, состоящую из отвратительного на вид пюре, каких-то листьев, и торчащими, словно чьи-то пальцы, колбасками.

Я уставился на помои в тарелке, а голем вдруг улыбнулся. При этом масса на «лице» расползлась открываясь темным провалом, с краев которого стекала каша-слизь. И эта мерзость с шлепком плюхнулась в тарелку, которая услужливо была пододвинута ко мне ближе.

Аппетит моментально пропал, и меня затошнило, чего я с детства не испытывал. Вот даже разлагающиеся трупы не вызывали такого тошнотворного отвращения, как эта бурда. Моя выдержка сейчас давала трещину. Я начинал ненавидеть Сарнгейт за отвратительную пищу.

Голем при этом смотрел своими вытянутыми глазами-котлетами в сторону моего проклятийника.

— Элдрин, ты кажется ему нравишься, - шепотом поделилась мнением Алигиэрин косясь на результат курсантских трудов и фантазий.

Судя по наполненности тарелки Элдрина, у которого пище-смесь переваливалась за края, это действительно было так. Элдрин сидел печальный подперев лицо кулаком. И так тоскливо смотрел в тарелку, перебирая массу в ней ложкой, что казалось у него случилось что-то весьма-весьма скорбное. Он даже не стал ничего отвечать Эрин, тяжко вздохнув.