Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 201 – Эльза Скарлетт

В свою очередь, и Трис не оставалась перед Бентаном в долгу и всячески пыталась напакостить брату. Излюбленным её методом было наябедничать отцу. Обо всех попойках, бесчинствах, оргиях и недостойном поведении на приёмах, король узнавал в первую очередь от дочери.

Свой вопрос я всё же решился задать. Мне было интересно понаблюдать за реакцией кузена и тем, насколько он будет откровенен со мной.

— Что тебя беспокоит, Бен?

По лицу принца пробежал будто болезненный спазм.

— Корин, я никому не рассказывал, но мне стало известно, что Трис плетёт интриги и против отца, и против меня…

«Не одна она», - подумалось мне, но я даже не подал вида, что знаю об этом больше.

— Все аристократки во дворце этим занимаются, так или иначе, - заметил я в ответ.

— Да. Но Патрисия настроена весьма серьезно!

— У тебя есть какие-то конкретные доказательства? – задал я вопрос.

Принц снова скривился.

— А моего слова недостаточно? – недовольно проворчал Бентан. И, поняв по моему выражению лица, что нет, решил открыть информацию: – Я случайно узнал о её сговоре с аристократами Дейранара… – Это мне было известно и так. – И ещё она как-то связана с принцессой Итилиена и затевает с ней какой-то заговор против меня!

Этот разговор был пока ни о чём.

— Бентан, в том, что Патрисия общается с принцессой Итилиена, тоже нет ничего «такого». Они знакомы с детства.

Я уж было решил, что ничего интересного не узнаю, и стал подниматься, собираясь покинуть кабинет принца. И будь я кем-то другим, это было бы невозможно, но я мог себе позволить такое поведение.

Во дворце у обоих наследников была своя свита. Фактически все аристократы были условно разделены на два лагеря, отдавая предпочтение тому или иному наследнику. Из-за того что король не объявлял преемника на престол, шансы им стать были у обоих. Все понимали, что колебания монарха рано или поздно закончатся, а когда это произойдет, то занять «выгодное» местечко будет очень трудно или практически невозможно. Наследники припомнят им их сомнения. А поскольку оба Фрель отличались злопамятностью, то аристократия всё же выражала предпочтение кому-то одному. Потому Бентан и Патрисия соперничали между собой, стараясь приблизить к себе наиболее «выгодных» и нужных придворных, тех, чьё мнение для короля важно и склонит чашу весов решения о престолонаследии в их пользу.

И лишь некоторые, в число которых входил и я, могли себе позволить нейтральную позицию. Именно наша поддержка была особо весома и наиболее решающей. Поэтому оба использовали любую возможность постараться переманить на свою сторону меня, лорда Сенье, герцога Ризгас и Сорель, а так же некоторых других важных лордов.

Если раньше дворянство больше симпатизировало Патрисии, но предусмотрительно держалось на стороне Бентана, как наиболее вероятного следующего короля, то, затягивая с объявлением наследника, король непроизвольно пошатнул это положение. Бентан, потерявший в глазах общественности авторитет своими выходками, стремительно терял позиции, а вокруг принцессы собралось много влиятельных домов.

«Не король делает свиту, а свита делает короля!» - любил повторять мне дядя Миарани, обучая военному делу. Хоть он и имел ввиду на тот момент другое, фраза как нельзя лучше отражала те интриги, что сейчас происходили во дворце.