Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 165 – Эльза Скарлетт

На секунду в артефакторской воцарилась тишина, после которой все одновременно расхохотались. Все, кроме меня, Эрин и Элдрина. Эрин не смеялась, дабы не развеять всю серьёзность своего монолога, а Элдрин – от злости. Я же не смеялась, потому что до конца не могла понять этих двоих, которые от взаимной неприязни вдруг кидаются к проявлению симпатии и обратно.

— Знаешь, Эрин, меня ещё никто не сравнивал с собакой… Ты переходишь всякие границы! И меру моего терпения! – злобно прошипел Элдрин.

— Люблю быть первой, Элдрин! Во всём! – в тон ему ответила девушка.

— Так, - сообщил, вставая Тирел. – Мне пора… А вы двое, не испортите этот прекрасный вечер чем-нибудь для себя хорошим, - и с этими словами вампир удалился.

Выпив наспех чай, поспешила продолжить работу. Тенебрей попросил объяснить, что ему нужно для меня рассчитать, и я положила перед ним свои схемы с почти готовым артефактом, доверяясь его блестящим познаниям сапромагии. А пока некромант занимался расчетами, села с Эрин наносить эскизы специальным карандашом на древко глефы.

Это была сложная и тонкая работа, не подходящая для моих рук. Потому Эрин пожалев меня, взяла всю заботу на себя. Рисовала она отлично, и сложные эльфийские узоры у неё выходили утончёнными и красивыми, как у истинной эльфийки.

Элдрин, который на этом этапе был уже не нужен, не ушёл, а остался вместе со Стомианом.

— Кажется, всё, - закончив, сообщила мне Эрин.

Мне оставалось проверить и поправить, а потом с помощью гравировочного артефакта нанести основной рисунок поверх эскиза. И снова работа затянула меня, погружая в покой и пустоту мыслей. Мои артефакты наигрывали мне спокойные мелодичные песни, под которые узоры ложились гармонично, а руны становились похожи на готические символы.

Не обращая внимания на свои ранения, я творила и поправляла линии, так, как видела это сама. Работа была медленной и кропотливой. Неохотно сплав гномов поддавался обработке.

Погрузившись в свои мысли, думала о том, что оружию, которое делалось как высшие артефакты, давались имена. И сейчас задумалась о том, что, по сути, я делала из двух противоположных артефактов один. С одной стороны это был Арам, поглощающий магию противника, а с другой Мара – использующая силу врага и хозяина, для атаки.

Еще днём удивилась тому, что меч с женским началом был сделан атакующим. Прямо издевка над Элдрином, который привык девушек использовать в своих целях. И я усмехнулась этой мысли. Глефа стала единым целым, соответственно, ей нужно было дать новое имя. Но как придумать? Отец всегда говорил, что имена возникают в голове артефактора сами, ибо магия направляет руку артефактора и его разум. В случае с Радугой у меня так и вышло. Имя появилось само и казалось единственно правильным. Как назвать оружие Элдрина, я не знала. В голове было совершенно пусто. Не могла же я дать оружию банальное название? Это будет глупо и не соответствовать дроу, которые во всем были элегантны и воинственны.

Когда на древко упала моя капля крови, я раздосадованная хотела её стереть, но кровь тут же впиталась в металл. Для холодного оружия явление не такое уж необычное, а скорее нормальное.

А я продолжала размышлять. Мара и Арам – это имена противоположности, они логичны были для мечей-антагонистов. А если совместить? Из «Мара-Арам» нужно составить новое. И я продолжила: «Марарам»… «Марам»… «Марамара»… «Арамара»… Нет, мне совершенно не нравилось!