Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 111 – Эльза Скарлетт

— Ваш тренировочный зал в поместье весьма впечатляет, - заметила она, и я поняла, что дроу посетила не только библиотеку, но и нашла проход к тренировочной площадке на нижнем этаже. – Утром я разбужу вас в семь. Тренировки будут дважды в день.

Стало ясно, что отдыхать мне не придётся.

[1] Сиеста (от исп. siesta, от лат. hora sexta — «шестой час») — традиционный послеобеденный отдых в некоторых странах с жарким климатом.

Всё то время, что я провела до вечера, готовясь к церемонии бракосочетания дяди и леди Элинэ, размышляла. И прежде всего поняла, что мне нужно как-то примириться с дядей. Даже с наличием такого «убийственно» профессионального инструктора, как наёмница из клана убийц, я не могла быть уверена, что пройду норматив на звание сержанта. Раньше не думала о том, что мне это когда-нибудь предстоит. Полагала, что буду проходить практику в артефакторской лаборатории, для чего боевые умения особо не требовались, было достаточно зачётов и экзаменов в академии. Ввязавшись в магические игры и взяв на себя ответственность за изготовление артефакта для короля, передо мной встала необходимость попасть к гробницам. Теперь же я могла оказаться там только с одним условием: пройдя норматив. А это соответствовало военному званию сержанта.

Сейчас искренне радовалась тому, что отец и дядя подготовили меня физически и научили многому, не жалея на тренировках. Но они всегда с пониманием относились к моим слабостям и обучали только с одной целью: чтобы я могла себя защитить. Поэтому я отчётливо понимала, что такой подготовки всё равно недостаточно. Нормативы академии Сарнгейта и гарнизона были гораздо сложней, чем в академии столицы. Я боялась того, что мне предстоит пройти через несколько дней. И это чувство было неприятным. Беспокойство и страх ранее были неведомыми мне. Даже столкнувшись с разломом и тварями в академии, я сохраняла невозмутимость, и мной руководило понимание того, что я должна сделать всё, чтобы защитить тех, кто был ещё более беспомощным, чем я. Понимая, что меня пытаются убить, я тоже не испытывала страха. Сейчас же меня пугало практически всё. Всё-таки последствия у снятия сташа для меня были. Заключённые в нём воспоминания освободились вместе с доселе неведомыми мне эмоциями.

Кроме того, в моей голове постоянно мелькали воспоминания о разговоре с Персципиатусом, и понимание, что, возможно, с этой практики я не вернусь. Не хотелось, чтобы у дяди последними воспоминаниями обо мне оставались те, в которых я сильно его обидела и нанесла удар в спину.

Дядю я нашла в кабинете.

Герцог был печален и нервничал, расхаживая из угла в угол. Спросив разрешения, я вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

— Дядя Эштон, я не помешаю?

Герцог посмотрел на меня хмуро и печально.

— Как же с вами, женщинами, не просто… - вздохнул он.

— Я хотела попросить прощения, дядя, - произнесла, вздохнув и стыдливо опустив взгляд в пол. Раньше мне не приходилось извиняться за свои поступки, и это тоже было чем-то новым для меня. Мои проделки относились к шалостям, но никогда не приносили моральных страданий семье. В этом отношении я действительно была виновата.

Дядя остановился и развернулся ко мне.

— Рад слышать, что ты это осознаёшь, Лея, - кивнул он в ответ. – Но если рассчитываешь на поблажки – их не будет, - сказал, как припечатал.