Книга Белая ворона на факультете Теней [книга 1], страница 68 – Оксана Гринберга

Тогда пусть читает!

«Мне стукнуло это в голову посреди ночи. Заодно я вспомнила странную реакцию Вендис на мой рассказ о произошедшем на Истории Разломов и на мой вопрос о Ноксе. Сложила одно с другим, добавила третье, и у меня вышла полнейшая ерунда.

Зато интересная.

Смотри: вчера у нас было занятие у магистра Дорна, меня вызвали к доске, и я рассказывала о Темных магах, которые запечатали Разлом, создав первые Врата Хаоса.

Этих магов было шестеро, но двое из них пожертвовали своими жизнями ради правого дела.

Ну, как они пожертвовали – их тел никто не видел, потому что эти маги добровольно ушли по ту сторону Врат, чтобы закрыть те с помощью невероятно сильных заклинаний и артефакта, который они унесли с собой.

У нас их почитают как героев. Есть даже барельеф в столице, к которому иногда приносят цветы. Только вот имена на нем не выбиты, и вместо людей там изображены лишь абстрактные фигуры в капюшонах.

Да и Светлые почти полностью присвоили себе их заслуги.

Но, видишь ли, на уроке у магистра Дорна я почему-то вспомнила, как звали и одного, и другого.

Возможно, не без твоего вмешательства, чем бы оно ни было.

Итак, один из них был Дитером Камтедом, и нам он неинтересен. Зато имя второго – Атис Ноукс, но в некоторых источниках (и откуда я это только знаю?) о нем упоминают как о Ноксе.

Конечно, это может быть обычным совпадением, и название ордена, в котором состоит Вендис, расшифровывается по-другому. Но если я права, тогда у меня возникает множество вопросов.

Зачем называть орден выживших в катастрофе после прорыва Врат именем мага, кто ушел на Темную сторону? Почему Вендис и ее товарищи это скрывают? И почему из моей соседки едва не полезли наружу демоны, когда в разговоре мы дошли до разговора о Разломе и я едва не произнесла имя Нокса вслух?»

Устав писать, я потрясла рукой вместе с пером, заодно посмотрела, как заляпала сорвавшимися каплями чернил свои штаны. Учитывая то, что на них все еще оставались следы моей крови, протекшей из-под повязки, печаль была невелика, но меня все равно это расстроило.

Или же на мое настроение повлияло то, что дневник, впитав все написанное, продолжал упорно хранить молчание? А ведь я накатала целое сочинение!

— Мог хотя бы написать «спасибо». Доброе слово и кошке приятно, – заявила я артефакту.

Но Лирьен Астер не была кошкой, так что ответа я так и не дождалась. Желудок к этому времени бурчал все сильнее, поэтому, вздохнув, я закрыла дневник, собрала свои писчие принадлежности и потащилась в столовую.

Шейнар, конечно же, по дороге к столовой не спешил попадаться мне на глаза, хотя я не отказалась бы снова увидеть его разукрашенное синяками лицо. Заодно я начала за него волноваться – куда он пропал?

Хотя, по большому счету, переживать стоило ему.

Как раз обо мне, а не наоборот.

С другой стороны, мне-то какое дело до этого Темного? Пропал и пропал – он уже большой мальчик, так что в состоянии позаботиться о себе сам. Может, он снова участвовал в боях без правил в ночи, а сегодня зализывает раны?

— Меня не должно это беспокоить, – сказала я вслух, затем повторила еще раз, но от тревоги за Шейнара избавиться так и не смогла.

Поняв, что окончательно запуталась, я покосилась на дневник. Вот, девица с той стороны, как и пятикурсник, тоже не подавала признаков жизни. Вдруг она упала в обморок после того, как прочла все, что я ей написала, впечатленная моими измышлениями?!