Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 44 – Екатерина Гераскина

Глава 17

Сначала лорд тщательно промыл мою обожженную ладонь обеззараживающим раствором, нанес густую, резко пахнущую травами мазь, а потом ловко и туго затянул кисть чистой, плотной белой тканью.

Я отчаянно морщилась. Было нестерпимо больно. Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука.

— Где ты так обожглась? — вдруг спросил он, не поднимая на меня глаз, продолжая фиксировать повязку.

— На кухне... когда готовила суп, — хрипло и неуверенно ответила я.

Мне совершенно не хотелось ему врать, но другого выхода я просто не видела.

Сказать про железную калитку значило выдать свою нечеловеческую природу. Всем известно, что в Империи приветствовалась чистота крови. И все полукровки уничтожались или же скрывались, как я.

Браки могли заключаться только внутри клана, чтобы дети наследовали только одну магию. Такая политика проводилась уже несколько сотен лет.

Мими в это время сидела в огромном, широком кожаном кресле Кейгана. Она встала на коленочки, опершись на подлокотник, и с нескрываемым детским интересом наблюдала за нашими манипуляциями.

Она вообще была на удивление тихой, смышленой и спокойной малышкой.

Закончив перевязку, Кейган споро убрал все мази и бинты обратно в чемоданчик. Но вместо того, чтобы поставить аптечку на привычную нижнюю полку шкафа, откуда он её достал, он убрал её на самый верх, под самый потолок.

Это мимолетное движение вызвало у меня слабую, сдержанную улыбку.

Видимо, он подумал о том, что что дочка может дотянуться до опасных лекарств.

Затем он снова подошел к креслу, протянул свои большие руки, и Мираэла практически запрыгнула в его объятия. Он снова крепко прижал её к своей широкой груди, зажмурился и долго, с затаенной нежностью целовал её в светлую макушку.

Повернувшись ко мне, он тяжело опустился в свое рабочее кресло. Малышка уютно устроилась на его коленях.

Кейган продолжал крепко обнимать её одной рукой, а другой рукой властно и уверенно вытянул из стопки на столе чистый лист бумаги.

Он начал спешно, размашистым и дерганым почерком что-то писать. Потом быстро свернул зачарованную бумагу, положил её в специальную магическую шкатулку на краю стола — и послание тут же исчезло во вспышке света. Вестник ушел.

Я напряглась.

Он снова перевел свой тяжелый, давящий взгляд на меня.

— Тина. Как твоя фамилия? Полное имя назови.

Я назвала выдуманное имя и фамилию, стараясь звучать убедительно.

— Скажи мне, Тина Рофт, ты точно уверена, что рядом с девочкой не было никого? Никого подозрительного, незнакомого или... как я уже говорил, женщины. Светловолосой. С зелеными глазами.

— Нет! Нет, я никого не видела, — зачастила я, отводя взгляд.

— А откуда на тебе старые ожоги? На твоих запястьях, — он безошибочно ударил в самое больное место.

Я инстинктивно убрала здоровую руку со стола и стала судорожно, почти в панике тянуть длинный рукав его же рубашки как можно ниже, пытаясь скрыть страшные рубцы от кандалов.

— Я обожглась... давно, — пролепетала я.

— У тебя на двух руках абсолютно одинаковые, опоясывающие ожоги. Это больше похоже на след от железных кандалов.

Меня бросило в холодный пот.

— Я... я не хочу об этом говорить! — мой голос предательски дрогнул.

Он долго, испытующе смотрел на меня, словно препарируя мою душу, а затем коротко кивнул.