Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 104 – Екатерина Гераскина

Глава 37

— Я так скучала...

Едва эти искренние слова, сорвались с моих губ, как Кейган замер.

Он напрягся, словно натянутая до предела струна. На одно мгновение в полумраке детской повисла такая густая тишина, что я услышала, как сбилось ритмичное биение его драконьего сердца.

А затем Кейган выдохнул — тяжело, рвано, с каким-то глухим, почти болезненным надрывом.

Его сильные руки, обнимавшие меня за талию, сжались до боли крепко. Он буквально впечатал меня в свою твердую грудь, словно боясь, что я могу исчезнуть, раствориться, как утренний туман.

Мой истинный зарылся лицом в мои волосы, жадно вдыхая их аромат, и его горячие, сухие губы прижались к моему виску.

— Боги, Тина... — прохрипел он мне в самую макушку, обжигая дыханием. — Если бы ты только знала, как и я скучал. Эти двое суток в казематах... там столько грязи, столько мрака. И единственное, что помогало мне не потерять человеческий облик и не разорвать этих тварей на куски голыми руками... это мысли о вас. О тебе и Мираэле. Я думал о том, что вы ждете меня дома. И это держало моего зверя в узде.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатилась непрошеная, обжигающая слеза. Его слова проникали в самое сердце, заполняя те пустые, выжженные болью дыры, которые оставили после себя годы пыток и одиночества.

Могла бы я подумать, что мои мысли и желание стать частью семьи Блеквутов сбудутся? Нет.

Но я так рада.

Кейган медленно отстранился, его большие ладони бережно обхватили мое лицо. Черные, бездонные глаза истинного, в которых еще недавно плескалась лишь холодная, смертоносная Тьма дознавателя, сейчас светились такой всепоглощающей, пронзительной нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Он посмотрел на спящую в кроватке Мими, которая мирно сопела, раскинув ручки, а затем снова перевел взгляд на меня.

— Пойдем, — тихо шепнул он, переплетая свои пальцы с моими. — Пусть малышка спит. Мои тени никого к ней не подпустят. А нам нужно побыть вдвоем.

Мы бесшумно выскользнули из детской. Я думала, что мы пойдем в его старую спальню, но Кейган уверенно повел меня в совершенно другую сторону — в закрытое восточное крыло особняка, куда я еще ни разу не заходила.

Заметив мое невысказанное удивление, он остановился перед массивными двустворчатыми дверями из темного дуба и, глядя мне прямо в глаза, произнес:

— Я приказал наглухо запечатать те старые покои. Ту спальню, где была Эра. Я больше никогда не переступлю её порог. Для нас я подготовил новые комнаты.

От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Он сделал это ради меня. Чтобы мне не пришлось делить с ним пространство, отравленное присутствием моей жестокой сестры, которая украла мою жизнь.

Мы вошли в его новую гостиную. Здесь было невероятно уютно: стены обшиты благородным темным деревом, в огромном камине уже потрескивал огонь, отбрасывая на пол золотистые блики, а на полу, прямо перед пылающим очагом, была брошена роскошная, пушистая шкура какого-то огромного зверя.

Слуги, предупрежденные о возвращении хозяина, бесшумно оставили сервировочный столик с ужином у дверей и исчезли. Кейган сам вкатил его в комнату.

Атмосфера была такой интимной, такой домашней, что я на мгновение забыла о том, что нахожусь рядом с Главой Тайной канцелярии. Кейган направился в гардеробную, а потом в ванную.