Книга Двуликий бог, страница 76 – Мэл Кайли

К утру я утомилась и выронила ловко вырезанную деревянную дощечку, которую держала в руках. Сдавшись и прервавшись хотя бы на время, я медленно брела в сопровождении своей свиты в зал купален, чтобы взбодриться и привести себя в порядок, затем трапезничала, насильно заталкивая внутрь каждый кусочек, хотя мне совсем не хотелось есть — так бывало всегда, когда я сильно переживала или расстраивалась. Но я осознавала, что мне нужны силы и поесть, так или иначе, придётся. Я смотрела на алый перстень на пальце и вспоминала своего отчаянного возлюбленного, отчего мне становилось легче, хотя волнение закралось глубоко в душу, пронзив сердце ледяными когтями, и, кажется, больше не собиралось покидать своего убежища. Я боялась, что беда могла произойти с Локи или, что ещё хуже, этой бедой мог стать он сам, и даже присутствие Всеотца могло не сыграть своей роли. Но что же всё-таки связывало Гулльвейг с Асгардом? А с Локи? Чего, в конце концов, она требовала от меня?

При воспоминании о её околдовывающих глазах, страшной кривой улыбке и тощих скрюченных пальцах, мне стало нехорошо, и волна тошноты заставила кусок застрять в горле и пойти обратно. Таким образом, моя трапеза прервалась. Оставив Рагну за главную, я велела готовить мне колесницу. Ида и Аста неизменно сопровождали меня. Не найдя ответов во дворце бога огня, я намеревалась отправиться в чертоги Одина. И хотя голова у меня кружилась так, что перед глазами время от времени всё плыло, я была непоколебима. Рагна лишь неодобряюще покачала головой, провожая нас, но спорить не стала. Неглупая девушка уже давно смирилась с тем, что в моём случае это было совершенно бесполезное занятие.

Однако у судьбы в тот день были свои планы. Я торопливо шла, едва не бежала к главным дверям золотого чертога, когда навстречу мне почти что вывалился такой же взъерошенный и взволнованный стражник. Я узнала его: это был Эйнар — тот самый юноша, что первым из воинов заговорил со мной во дворце Локи. С тех пор, казалось, прошло так много времени, и мы стали очень дружны, насколько позволяло положение слуги и госпожи. Казалось, все важные поручения я могла доверить только ему одному. Я была несказанно рада видеть молодого человека: несколько невыносимо долгих дней назад я приказывала ему всё время оставаться начеку, каждый день обходить Асгард и доложить мне сразу же, как только Локи вернётся в страну богов. Едва сдержав судорожное желание броситься ему на шею от нетерпения, я медленно и чинно приблизилась к стражнику, в коем веке вспомнив, что я госпожа.

— Какие вести ты мне принёс, Эйнар? — спокойно спросила я, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе и руках, хотя сердце моё забилось с удвоенной силой. Если бы только Локи вернулся в Асгард, прервалась бы мучительная череда моих нескончаемых страхов и тревожности, ведь рядом с богом огня я не боялась ничего. Кроме, разве что, гнева самого бога огня. И всё равно я отдала бы так много, чтобы просто поговорить с ним, услышать знакомый до боли насмешливый тон, перед которым расступались все невзгоды, беспощадно высмеянные и уничтоженные. Но, увы…

— Доброе утро, моя госпожа, — приветствовал любезный собеседник, учтиво кланяясь, — боюсь, не те, которых Вы так ждёте. Всеотец вернулся в Асгард, однако повелителя с ним нет. Господин пожелал остаться в Йотунхейме, больше ничего неизвестно… — выпрямившись, как бравый эйнхерий, коротко поведал юноша. С тихим перестукиванием по каменному полу покатились десятки жемчужин — это я, сама не заметив, разорвала тонкий драгоценный пояс, который взволнованно теребила в руках. Сердце болезненно сжалось, воздух застрял в горле, так и не достигнув груди, губы исказило болью, и я, верно, упала бы, если бы не Ида, успевшая поддержать меня.