Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 35 – Мэл Кайли

— Где он сейчас? — после долгого молчания, наконец, глухо спросил каверзный ас. Горящие глаза его скользили по столу, по моему платью, по веранде, и становилось явным, что мыслями повелитель где-то далеко. От столь несвойственного для Локи поведения мне становилось не по себе. Я ожидала, что он рассердится или, напротив, начнёт отшучиваться, но в ту минуту муж был очень чужд и одному, и другому.

— Я забрала его, пока ты спал беспробудным сном, — голос мой становился всё тише и тише, точно кто-то мог расслышать нас, точно озорной и равнодушный порыв молодого тёплого ветра мог тотчас подхватить его и унести прочь, поведать страшную тайну всему Асгарду без исключения. Впрочем, едва ли кто-то из асов усомнится, чьих это рук дело, когда правда откроется. И, что хуже всего, они будут правы.

— Кто ещё знает об этом? — строго уточнил бог обмана, придвигаясь ближе ко мне. Подняв голову, я всмотрелась в его ожесточённое лицо, сжатые губы и, покачав головой, ответила, что никто не видел и не ведает. — Хорошо, — кивнул он. — Ты молодец, Сигюн, — не глядя на меня, заключил злокозненный супруг. Присмотревшись, я заметила, как едва уловимо дрогнувшие от самодовольства уголки губ выдали своего властелина. Этой мимолётной перемены в его лице мне хватило, чтобы всё понять.

— Зачем, Локи, зачем ты принёс такую скорбь в Асгард? — запуская похолодевшие кончики пальцев в волосы, я сжала ладонями виски. Голос против воли становился всё слабее и тише, грозя сорваться и исчезнуть совсем. Я слишком ясно осознавала, чем всё это обернётся не только для меня, бога коварства и золотых палат, но и для крепости асов. Какой раздор отныне поселится среди верховных богов. Тор будет в ярости, он никогда не простит Локи подобного вопиющего оскорбления. Да и как тут искупить свою вину?.. — Повелитель, ведь ты хитроумнее и дальновиднее всех среди нас, неужели ты не видишь, какую боль это причинит тем, кто тебе дорог? Зачем — я умоляю тебя! — скажи, зачем всё это?..

— Я так пожелал, — лукавая полуулыбка сползла с тонких изогнутых губ, и голос бога обмана стал ледяным, безжалостным. Супруг гордо приподнял подбородок и обратил ко мне мужественное лицо с прорезавшимися скулами, делавшими его притягательным и в то же время зловещим. Его взгляд — высокомерный и презрительный — заставил меня сомкнуть губы и отстраниться. Нечто недоброе затаилось в красивых карих глазах, где вольно резвились отблески солнца. Не выдержав его уничтожающего взгляда, я вздохнула, прикрыла веки и вернулась к своей трапезе. Правда, есть мне больше не хотелось, и я смотрела сквозь драгоценное блюдо рассеянным невидящим взглядом.

Некоторое время мы молчали и глядели в разные стороны, словно совсем чужие друг другу. Холодность Локи ранила подобно резкому обжигающему удару кнута — я ещё помнила то страшное ощущение. Я была подле него не первый год, но своенравный супруг всё ещё не доверял мне, закрывался, отталкивал. Это было так несправедливо, что губы мои против воли дрогнули, а из груди вырвался судорожный вздох огорчения. Как бы я ни любила его, как бы ни оставалась верна, как бы ни старалась, этого снова и снова оказывалось недостаточно. Я не скрывала зарождавшихся на краю ресниц слёз и позволила себе сдавленно всхлипнуть. Мне хотелось, чтобы жестокосердный супруг знал, что причиняет мне боль, что ранит мои чувства своим упрямством и надменностью.