Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 223 – Мэл Кайли

Вздохнув, я сорвала с шеи бога лета изящную подвеску и бросила её на землю, после чего, ни мгновения не сомневаясь, наступила истрёпанной туфелькой. Тонкий жалобный треск стал последним напоминанием о ненавистной Скади. Осколки драгоценного украшения замело снегом. Какая ирония! Всё возвращается на круги своя. Снова разнёсся над головой лай пса с окровавленной пастью — вестника скорой погибели. Я вздрогнула и повела плечом. Его рычание и грузный звук прыжков удалялись, но уже не так сильно, и я поняла, что становлюсь близка к своей цели. Времени оставалось меньше и меньше: небеса раскололись, точно рассечённые алой раной Биврёста, и ствол Иггдрасиля сотрясся до самых корней. Пронзительно каркая, сорвались с верхушек деревьев вороны-падальщики. Все они слетались в одном направлении — в сторону бранного поля Вигрид — и я двинулась вслед за ними.

К тому моменту, когда я настигла своих скорбных спутников, они уже вовсю лакомились плотью павших. Перед моим взором открылась жуткая картина, которой в мире не было и не будет равных. До самого горизонта раскинулась долина Вигрид, с двух сторон окружённая горами, а с других двух — Мировым морем, со стороны которого причалили страшный корабль Нагльфар, построенный из ногтей мертвецов, и ладья владычицы мёртвых Хель, которую вёл в бой не кто иной, как мой злокозненный супруг. С ладьи Хель соскочил волк Фенрир, а из глубин Мирового моря выполз на сушу ядовитый змей Йормунганд. Я замерла едва ли не на противоположном конце поля, однако дети Локи оказались так велики и могучи, что я обомлела от страха, даже находясь в отдалении. Ужас мой длился не более нескольких минут, ибо два войска — великаны, демоны, мертвецы и противостоявшие им асы, эйнхерии и люди — яро ненавидя друг друга, сомкнулись в последней отчаянной схватке, и всё смешалось.

Я помню крики, кровь, ненависть и смерть. Я помню протяжное скорбное карканье воронов — единственных из птиц, кто не затаился и не погиб, а ликовал и праздновал свой страшный пир. Я помню свет и лязг мечей, огонь и вспышки молний. Помню отвратительные открытые раны, обнажённую плоть и гной, изувеченные и изодранные тела асов, великанов и животных. Тому, кто хоть раз узрел подобное, не дано забыть. Увиденное навсегда отложится в памяти, будет возвращаться ночными кошмарами. Время как будто остановилось, замерло, и одержимые противники рубились без конца, словно силы ни одной, ни другой стороны не иссякали. Яростный вой Фенрира пронзил воздух, и в следующий миг он растерзал на части отца богов, бросившегося на него в последнем отчаянном порыве со сверкающим копьём Гунгнир, не ведавшим промаха. Увы, иногда одного удара недостаточно, чтобы поразить врага. В ужасе замерев при виде жуткого зрелища, развернувшегося на моих глазах, я не заметила, как кто-то ударил меня по голове, и упала на землю, в кучу мёртвых тел.

Погибшие воины и спасли меня, лишь благодаря их останкам меня не затоптали кони, и я сумела подняться на руках. Каково же было моё удивление, когда перед своим носом я обнаружила голову и часть плеча Одина — всё, что осталось от великого предводителя богов. Помню, оно заглушило страх и отвращение, и я, подчинившись бессознательному порыву, села на земле, коснулась дрожащими кончиками пальцев седых волос, слипшихся от запёкшейся крови. Злодейка-судьба умела посмеяться над нами: того, кто обратил моего сына в волка и вынудил разорвать на части своего брата, самого растерзал на куски страшный волк, тоже в некотором роде брат моим сыновьям. Я нервно рассмеялась, прикрыв трясущиеся губы ладонью.