Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 205 – Мэл Кайли

— Твоё высокомерие и эгоизм мне отвратительны не меньше, — собравшись с силами, парировала я, вложив в неверный голос всю желчь и холодность, на какую была способна в то мгновение. Я поднялась с колен и распрямилась, развела тонкие плечи. Сердце в груди билось, как никогда, разрывалось от боли и безысходности. Я заставила его замолчать и вскинула голову. — Улетай, двуликий бог обмана, раз тебе наскучила твоя последняя забава! Уходи и не оборачивайся! Не думай, что кто-то в золотом чертоге будет убиваться по тебе до конца своих дней — этому не бывать! — мне показалось, что уголки любимых губ дрогнули в намёке на улыбку, а в глазах как будто мелькнула признательность. Мы друг друга поняли, как понимали с первых дней знакомства. Он бросил на меня последний взгляд, полный томительного желания, плохо скрытого деланным безразличием, и, обернувшись медным соколом, выскользнул в окно.

Я провожала возлюбленного взглядом, понимая, что отпускаю в свободный полёт собственное сердце. Локи сделал несколько мощных взмахов крыльями, рассекая воздух, затем, видно, опомнился и из знакомого асам сокола обратился в смоляного ворона. Протяжно каркнув, чёрная птица затерялась во тьме. Я улыбалась побелевшими губами, уголки которых тянулись к подбородку, а оставшись в одиночестве, закрыла рот ладонью и сотряслась в глухих рыданиях. Сделав пару неловких шагов вперёд, больше похожих на падение, прильнула к деревянным дверям, ведущим на веранду, прижалась лбом к тёплому дереву. Он улетел… Он улетел навсегда! И сделал это вовсе не потому, что не любил нас, а именно потому, что любил больше всего на свете и не желал подвергать опасности. Чтобы сохранить свою семью, Локи отказался от того, о чём мечтал всю жизнь и что обрёл на такой короткий срок.

Ощущая полное бессилие, я ударила кулаком в жалобно скрипнувшее дерево и сползла по нему на пол, опустившись на колени. Безудержные рыдания разрывали грудь, и я не могла им противостоять. Давясь слезами, думала о том, отчего такая жестокая судьба выпала на мою долю, отчего провидение отвело мне так мало счастья и столько горя и скорби, сколько не выдержит ни одна другая женщина? За что мне всё это, чью я искупала вину? Сколько ещё долгих дней печали и боли отведено мне вещими норнами? И смогу ли я хоть когда-нибудь наконец обрести долгожданный покой? Сердце в груди замирало и нашёптывало: без любимого лукавого аса мне больше не найти покоя.

На множество долгих дней я закрылась в золотых чертогах любимого супруга. Череда самых разных событий успела произойти в это время, однако мои глаза, сожжённые горькими слезами, были слепы, и если какая весть и разносилась по палатам из тихих переговоров сыновей или слуг, то не достигала моего сознания. Спустя два дня после исчезновения Локи, в Асгард вернулись асы и ваны. Они крепко гневались на бога обмана, о чём я могла догадаться и без досужих сплетен, однако меня охватило такое отчаяние и безразличие, что ни одному из них я не вышла навстречу, чтобы поговорить и выяснить, что же произошло на пиру у Эгира. Я догадывалась, что ничего доброго всё равно не узнаю, и не желала порочить память об утраченном муже. Без его живительного света и согревающего тепла я стала затворницей в собственных владениях.