Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 191 – Мэл Кайли

К вечеру Вали полегчало, жар спал, и измученный юноша, наконец, сумел заснуть. Нарви вернулся в свои покои, где его уже давно дожидалась молодая избранница. Он умолял и меня пойти отдохнуть, однако я захотела ещё некоторое время провести у изголовья Вали, чтобы убедиться, что никто и ничто не потревожит покой сына. Хельгу, за весь долгий трудный день не присевшую ни разу, я отпустила. С нами остался самый умелый из её последователей. Вздохнув, я потёрла веки, поднялась и прошлась по покоям, запуская пальцы в волосы от сильного волнения. Солнце клонилось к горизонту. Мягкие рассеянные лучи Соль проникали в покои, золотили убранство опочивальни, алыми отсветами ложились на курчавые рыжие волосы сына.

Моё хрупкое умиротворение нарушил тихий нерешительный стук в двери. Боясь, что любой лишний звук прервёт тревожный сон Вали, я подбежала к ним и распахнула створки, едва не столкнувшись в Мией. Растерявшаяся девушка замерла, взметнула ресницы, а затем, сообразив, наконец, кто стоит перед ней, поклонилась. Служанка доложила, что повелитель срочно требует меня к себе, и от звука её дрожащего голоса у меня перехватило дыхание. Следуя за ней, я спросила у помощницы, в чём было дело, однако Мия о том не имела ни малейшего понятия, но упомянула, что никогда не видела господина таким взволнованным. Скрепя сердце, я спустилась по ступенькам, где у центральных дверей меня дожидался Локи — взъерошенный и бледный.

От одного выражения вытянувшегося лица и горящих тёмных глаз повелителя, мне стало не по себе. Я приблизилась, коротко поклонилась и устремила на него взволнованный взор. Резким кивком головы бог огня отозвал зазевавшуюся служанку, и проницательная Мия тотчас исчезла. Чем дольше он смотрел на меня этим непонятным потерянным и печальным взглядом, тем более сильная дрожь охватывала моё тонкое тело. Ожидание делалось невыносимым! Локи взял меня за плечи, придерживая с удивительной мягкостью и деликатностью. Я обратила внимание, что его твёрдые руки чуть дрожат.

— Локи?.. — не в силах терпеть зловещую тишину, повисшую как будто не только между нами, но и во всём золотом чертоге, позвала я, вскинув голову и делая к нему шаг. Губы супруга дрогнули, но он не решился ничего сказать, лишь глубоко вздохнул. Хотя его руки согревали, я ощутила, как холод растекается по всему телу, а страшное предчувствие бередит душу. Сердце ускорило свой ход, грудь всколыхнулась. Платье стало тесным, вцепилось в талию голодной пастью. Я понимала, отчего он держит меня — заботливо, но крепко. Отчего язык красноречивого аса не поворачивается произнести хоть одно слово. Я побледнела и в ужасе покачала головой, глядя на него во все глаза, расширившиеся и напуганные.

— Сигюн… — бог обмана запнулся, сглотнул. Я подалась к нему, жаждая узнать правду, какой бы страшной она ни была. Желая услышать её, дать словам звук, даже если они навеки разобьют моё трепетное сердце. — Твой отец… мёртв. Бальдр был убит.

Отчего-то я ни минуты не сомневалась, ожидала этих слов. Чувствовала самым краем кожи нечто иное в воздухе, прикосновениях ветра, лучах Соль. Ощущала с той самой минуты, когда раздался стук в покои сына, но тогда ещё не могла понять. Лицо мужа раскрыло мне глаза, обнажило правду. Вопреки моим ожиданиям, на нём не улавливалось и крупицы торжества или самодовольства. Локи смотрел на меня с сочувствием, пониманием и как будто опасением, что я не смогу выстоять перед роковой вестью. Первые пару мгновений я и правда стояла, словно оглушённая, не разбирая ни чувств, ни мыслей, не в силах поверить в правдивость сказанных слов. Однако глаза не лгали — его искренние поражённые глаза.