Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 132 – Мэл Кайли

— Она забылась и оскорбила меня, — я сплела пальцы, сжала ладони. Почувствовала, как губы против воли искривились от презрения. Не стоило доверять ей. Я сама допустила эту глупую ошибку. Не нужно было сомневаться в первом впечатлении. — Позволила себе сказать такое, что я едва не потеряла твоего ребёнка.

— А твоего? — снова выдержав паузу, уточнил Локи. Я не ответила, отвернулась. Нечто такое проскользнуло в голосе мужа, что резануло по сердцу. И я опять испытала боль, хотя, казалось, совсем уже обессилела и окаменела. — Раз так, разумнее будет вырвать девчонке язык в назидание всем остальным, а работу пусть выполняет. На ней многое держится, а ты сейчас не в том положении, чтобы перетруждаться.

— Ты готов искалечить её, но не расстаться? Почему? — сделав глубокий вдох и набравшись решимости, я взглянула ему в глаза. Печальные и заботливые, они не отнимали взор от моего измученного лица. Локи невесело усмехнулся, а затем раскрыл было губы, но я прервала его: — Не нужно прикрываться моим благополучием или благополучием чертога. Незаменимых слуг нет. На её место придёт другая, со временем научится. Оставишь Рагну, знай: мне не будет покоя. А впрочем, — добавила я, немного помолчав и покусывая нижнюю губу, — мне итак здесь больше не будет покоя.

— Потому что это служанка, которая мне удобна. Я знаю её с тех пор, как она была нескладной девчонкой, и доверяю ей. Рагна смекалистая, верная и трудолюбивая. Если она проявила дерзость, пусть поплатится за неё. Однако это не повод перечеркнуть её прежние заслуги и выставить прочь, — чем дольше я слушала его невозмутимый рассудительный голос, тем больше в глубинах груди закипал гнев. Ярость разливалась по жилам, потому что выходило, что Рагна права: для Локи она была незаменима. Глаза увлажнились, и я украдкой стёрла зарождавшиеся слёзы основанием большого пальца, злясь на себя.

— Не ты ли выставил прочь Эйнара за проступок куда более незначительный?.. — глаза Локи сверкнули непримиримой ненавистью, губы перекосило, но он сдержался, ничего не сказал, совладал с побледневшим лицом. — Выходит, Рагна тебе важнее госпожи?

— Я знаю, что между вами произошла ссора, но не знаю подробностей, — голос Локи стал ледяным, как бурный горный ручей, однако он изо всех сил старался держать себя в руках. — Тем не менее, у меня есть основания полагать, что ты разгневана не столько на неё, сколько на поступки, которые она совершала, подчиняясь моим приказам. Так ведь?

— Рагна сказала тебе? — отвернувшись к окну, тихим голосом уточнила я, испытывая смешанные чувства: облегчение, что он видит суть, и горечь, что в скором времени мне предстоит разговор, к которому, верно, я не готова. Локи криво усмехнулся, покачал головой, а затем достал из-за пазухи маленький предмет, сверкнувший на солнце, — я уловила движение краем глаза. Ведомая любопытством, я обратила взгляд на руки аса. Тонкие пальцы держали кольцо с огненным рубином. Драгоценный камень пересекала глубокая тёмная трещина. Я сомкнула ресницы, неправдоподобную улыбку исказило болью. Какая ирония, ведь точно такая же трещина теперь вгрызлась и в моё сердце.

— Слуги нашли его возле моих покоев, под утро принесли мне, — на губах бога обмана так и застыла печальная и язвительная усмешка, хотя в глазах вовсе не угадывалась ни радость, ни повод для смеха. Он приподнял искусно выполненный перстень перед своим лицом, наклоняя то в одну сторону, то в другую, улавливая солнечный свет на многочисленных гранях редкого яхонта. Задумавшись, он любовался им. — Объяснишь мне причину своего решения?