Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 120 – Мэл Кайли

— Это неправда… — я покачала головой и скрестила ладони на ключицах, точно старалась отгородиться, защититься от тех тяжких пагубных сомнений, которые слова колдуньи сеяли в моей душе. — Локи никогда не подчинится ни тебе, ни кому-либо ещё. Это не в его характере. В тебе нет такой силы, чтобы сломить его.

— Это верно, — неожиданно согласилась Гулльвейг, и уголки её губ дрогнули, расплылись в зловещей усмешке, от которой у меня каждый волосок на теле встал дыбом, как у ощетинившейся кошки. — Зато у меня есть сила, способная соблазнить его. После схватки с Логи он одержим поиском такой силы, а после встречи с Андвари отравлен магией кольца власти. Бог огня сам придёт ко мне, не сомневайся. Он ещё пытается бороться со своей больной страстью, но это ненадолго.

— Я не позволю! — звонкий, дрожащий от напряжения голос поглотил и унёс леденящий ветер, хлестнув длинными волосами по лицу. Меня трясло всем телом, но вовсе не от холода. Спокойствие и непоколебимая уверенность, с какой говорила ведьма-великанша, заставляла кровь стынуть в жилах, лишала воли, путала мысли. — Я не позволю… Ты приходила к нам много лет, снова и снова, но ни разу твои намерения не увенчались успехом. Я буду стоять до конца. Ты получишь его, только избавившись от меня.

— Мне ничего не стоит убить тебя, — оскалилась Гулльвейг, но в тоне её не звучала угроза или самодовольство, лишь обнажённая правда. — Однако твоя смерть всё испортит. Он взбесится, ведь, как ни странно, Локи дорожит тобой. О нет, Сигюн, я буду терпелива. Я дождусь того дня, когда ты сама совершишь ошибку. К моему удивлению, ты оказалась умной и стойкой девушкой. К тому же, счастливый случай благосклонен к тебе. Вас должна была разлучить моя дочь, но она слишком увлеклась местью. Затем этот злополучный рубин… Глупый мальчишка, влюблённый слишком сильно, чтобы тебя опорочить. Наконец, несколько минут, которых не хватило насильнику, чтобы сломить тебя. Какое несравненное везение!

Я молчала, тупо уставившись себе под ноги, невидящим взглядом рассматривая подол собственного платья. Она, всё время она. Не могла убить меня из собственных эгоистичных соображений, зато из раза стремилась обесчестить. Я никогда не спрашивала и никогда не говорила об этом вслух, но я знала, что произошло бы, достигни турсы в ту ночь своей грязной цели. Гордость Локи не перенесла бы того, что я принадлежала кому-то ещё, пусть и насильственным путём. Едва ли я смогла бы остаться хотя бы госпожой, не говоря уже о том, чтобы любимой женщиной. Даже при том, что на мне не было бы вины. Не думаю, что он сумел бы принять меня… Такой. История повторилась с Бьярном. Тогда я должна была изменить своему господину по собственной воле. И подлая колдунья едва не добилась своего. Ведь меня… Действительно… Выручил случай. Или нет?..

— Скади — твоя дочь… — с горечью, мешавшей говорить, усмехнулась я. Затем рассмеялась — нервно, сухо, закрыв нижнюю половину лица ладонью. Всё сходилось. Дитя с глазами из чистого льда. Дитя, о матери которого никто ничего не слышал. — И вновь мне повезло, когда, обезумев от горя и ненависти, она ослушалась тебя, так? Когда едва не похоронила моего мужа. Это ты называешь везением?..

— Всё это больше не имеет значения. Теперь я знаю, что ты совершишь ошибку, знаю даже, когда и как это произойдёт. И самое восхитительное во всём этом то, что мне не придётся принимать в происходящем участия. Ты погубишь себя сама, а мне останется только наблюдать, — великанша помолчала, поглядела на меня сверкающими золотыми глазами, в которых я видела только смерть и страдания — больше ничего. — Может статься так, что к тому времени ничего не останется от этого умирающего тела. Моя долгая жизнь подходит к концу, я знаю, что уготовлено мне провидением. Но я заговорю с тобой чужими губами, когда настанет час, и, будь уверена, ты узнаешь меня, ни на миг не усомнишься. Мы встретимся снова, и тогда я обрету такую силу, какой этот загнивающий мир не знал прежде.