Книга ( Не) пара для вампирессы, страница 84 – Мэл Кайли

Что до любителя толстовок, я красовался в иссиня-чёрных брюках и ботинках истинного джентльмена, белоснежной сорочке и тёмном парчовом жилете, тускло переливавшемся серебристой вязью, пиджаке в тон, который скрывало классическое двубортное пальто из плотной шерсти.

Если я до сих пор не околел, то по большей части благодаря ему. На разгорячённых леди в открытых платьях холодно было даже смотреть. Хотелось последовать их примеру и пригубить чего-нибудь согревающего — благо, на стилизованный банкет организаторы раскошелились. Не пожалели денег и на официантов-лакеев, скользивших между гостями.

Увы, обстоятельства не позволяли.

Образ денди дополняли тонкие кожаные перчатки, завязанный вычурным узлом шейный платок с золотой галстучной булавкой, как и всё остальное взятой напрокат, и, разумеется, маска. С маской не обошлось без приключений, потому что в последний момент я решил заморочиться.

Не захотелось к получившемуся костюму брать банальную, пусть и на совесть сделанную маску. Творческая составляющая (а это девяносто процентов меня) пожелала чего-то эдакого. «Эдакое» превзошло ожидания и произвело фурор в рядах новоявленной знати, судя по многочисленным любопытным взглядам.

Дело в том, что я решил пренебречь традиционной формой, которая скрывает глаза и нос, оставляя открытыми губы. Моя маска в форме широкого полумесяца скрывала половину лица, не затрагивая второй глаз, зато скрадывая мимику губ и приглушая голос.

Держу пари, в новом утончённом облике меня бы и родная мать не узнала. Для достижения абсолютного апогея пафоса не хватало цилиндра и трости, но от них я решил отказаться и не ударяться в крайности.

Откинув со лба тёмные пряди, которые ветер бросал в лицо, я пробирался сквозь толпу приглашённых. Подозреваю, волосы следовало уложить назад, но зализанная причёска ассоциировалась у меня с карикатурными вампирами в плащах с алой подкладкой и с массивным орденом тьмы на груди, и я ничего не мог поделать с собой.

С тех пор, как я повстречал настоящих бессмертных, фольклорные образы древних графов и им подобных казались смешными и фарсовыми. А потому, забив на предрассудки, я предоставил тёмные лохмы ветру и творческому беспорядку.

Я искал её.

Единственную интересовавшую меня леди в море атласа и парчи, ленточек и оборок, кокетливых шляпок и перьев. Надеялся не встретить очередное многослойное безобразие, которое того и гляди унесёт буйным порывом, но нигде не находил ни знакомых глаз, ни красиво очерченных губ, ни необыкновенных светлых волос.

И начинал волноваться.

Корил себя за то, что отпустил хрупкую девушку одну, пусть внутренний голос и твердил в ответ, что не такая уж вампирша и беспомощная, какой кажется на первый взгляд.

Я уже готов был подраться со своим альтер-эго, когда взгляд зацепился за белоснежные локоны, струящиеся по плечам. Показалось кощунственным даже думать о том, что эта изящная леди могла выбрать наряд, похожий на кремовый торт.

Выглядела Николь безукоризненно.

Так, что я замер, как дурак, раскрыв губы, полностью оцепенев.

Платье поздней викторианской эпохи не сковывало движений, и наяда не шла, а плыла по воздуху, как сладостное наваждение. Её не смущал ни объёмный бант, оставлявший расплывчатый намёк на турнюр, ни расходившиеся от него шлейфом складки. Чёрная атласная юбка, присборенная по подолу, мягко покачивалась при каждом шаге. Облегающее пальто повторяло силуэт.