Книга ( Не) пара для вампира, страница 127 – Мэл Кайли

Вот почему герцог де Эвиль удивился незнакомому имени. Он не посылал за ней охотника за головами. Это сделала Шарлотта.

— Почему, Лотти? Мы ведь росли вместе, как сёстры.

— Не называй меня так! — вспылила красавица и замахнулась.

Новый удар пришёлся бы в середину груди, но маркиза извернулась, и лезвие вспороло плечо. Николь всхлипнула, взор заволокло пеленой собирающихся слёз.

— Ты права, я считала тебя сестрой. Жаль, что ты не разделяла моего мнения.

Леди Сен Клэр рванулась к ней, но вампиресса ушла в сторону, схватила сжимавшую кинжал руку за запястье и сдавила что было силы. Глаза Шарлотты сменили цвет, она оскалилась и, впившись в кровоточащее плечо, дёрнула противницу на себя.

Острая вспышка боли заставила Николь утратить концентрацию и разжать пальцы.

Клинок вошёл под ключицу, и в этот раз графиня не спешила его вынимать. Тяжело дыша от борьбы, подмяла подругу под себя и прижала запястья к покрывалу, позволяя яду серебра проникнуть в кровь.

— Всё приходится делать самой, — сквозь зубы процедила Шарлотта, когда слабевшая с каждой минутой маркиза перестала сопротивляться и посмотрела на неё широко раскрытыми глазами со слипшимися от слёз ресницами.

— Сколько нужно наёмников и слуг, чтобы избавиться от одной надменной пигалицы, если каждый встречный мужчина готов жизнь за неё положить?

— Шарлотта, я ничего не понимаю… — зажмурившись, призналась Николь.

— В том и дело, — с горечью произнесла графиня, после чего вырвала из неё и губительное лезвие, и жалобный крик. — Ты разрушила мою жизнь до основания и даже не помнишь об этом!

— Да что я сделала?! — сорвавшись, воскликнула маркиза, чувствуя, как горят и кровоточат раны, что она лишается не только способности здраво мыслить, но и пошевелиться.

— Я расскажу тебе. Вкратце, — заверила красавица, повторяя кончиком окровавленного клинка узоры на прошитой паутиной чёрных вен коже.

— С ранних лет ты ни во что не ставила меня, ведь считала себя лучше, красивее, знатнее. Что тебе до девчонки, лишившейся матери, той, кого бросил отец ради рудников ардания? Я стала игрушкой в руках избалованной маркизы Бертье!

— Лотти…

— Замолкни! — велела графиня и замахнулась вновь.

Николь сжалась в ожидании повторной вспышки агонии, но её не случилось.

— Ты не могла стерпеть, если что-то принадлежало мне, а не тебе. Ласка леди Эвелин, поощрение лорда Бернарда, симпатии знатных молодых вампиров. Ты уводила моих поклонников, каждый раз разбивая сердца и мне, и им. Но тебе было мало.

Николь раскрыла губы, но не нашла слов, чтобы возразить.

Как и всегда в случае Шарлотты Сен Клэр она чувствовала интуицией зверя, что подруга не лжет. О том же говорили и посветлевшие изумрудные глаза — прозрачные от собирающихся злых слёз.

— Из-за твоего эгоизма и легкомысленности погиб мой брат Даниэль! Ведь ты знала, что он ввязался в дуэль из-за слепого обожания к тебе, но пальцем не пошевелила, чтобы его спасти, слова мне не сказала!

Графиня перехватила клинок, руки девушки затрясло, и её дрожь передавалась Николь.

— Я любила тебя, любила твоих родителей, — тихо призналась Шарлотта, позволяя слезам скатиться по щекам. Всхлипнув, добавила:

— Я всё прощала тебе, поверила в ложь, что ты не знала о поединке. Но ты без сомнения знала о том, как я любила Орэ с первого дня нашей встречи. Знала, что он отвечал взаимностью, хотел обручиться со мной. Знала и вскружила ему голову, хотя никогда не испытывала к нему чувств. Зачем, Николь?!