Книга Яд для дракона-некроманта, страница 106 – Мэл Кайли

— Причина срыва — её танец?

— Да.

— Сильнее, чем обычно, потому что она — это эйресс Фэрра?

— Да.

— На свидании в Ларэине случилось что-то, чего я не знаю? Поцелуи? Прикосновения?

— Да.

— Секс после танца был?

— Да.

— С ней? — я посмотрел на Лафабьера исподлобья, и он всё понял: — Я должен был спросить. Помогло?

— Нет.

— Дракон спокоен?

— В целом, да.

— Контролируешь сейчас некромантию?

— На грани.

— Ладно, передышка, — объявил перерыв следователь. — Сейчас выпьешь отвар, я — крепкого дорогого мирда, и почувствуем себя людьми. Тогда и продолжим.

Я усмехнулся. Голос тени специально говорил короткими рублеными фразами, как перед боем, чтобы у меня не было времени выстроить преграды из слов. Если надо отвечать быстро и коротко, не всегда успеваешь солгать.

Впрочем, все мои преграды всё равно рушились этим роковым вечером и ночью: стоило прикрыть глаза, и я видел алое пламя её юбки, разрез до бедра, гладкую ножку на моём колене. Это какое-то проклятие!

Когда вернулись стражники, каждый из нас думал о своём. Один поставил на столик керамические кружки и кувшин, из которого пахло горечью дурманных трав и забытьем. Другой — увесистый хрустальный графин с выдержанным мирдом и два бокала.

— Благодарю, — кивнул Килл. — Теперь оставьте нас.

Я налил в кружку отвара Тавиана Грейла. Запах врезался в нос: корень валерианы, белладонна, мелисса и мята, маковый опиум, хмель и страстоцвет. И это только на поверхности. Рискую не вспомнить не только танец, но и себя самого.

Да чтоб меня! Опять этот танец!

— За твой дурной язык, — сказал я и отхлебнул травяной настой.

— За твою дурную голову, — ответил Килл и пригубил мирда. — М-м-м, отменный!

— Завидую. Не перебирай, хоть один из нас должен остаться в трезвом уме.

Тёплая горечь обволокла горло и расползлась по венам. Руки стали тяжелее, мысли — тупее, сердцебиение начало замедляться. Хорошо. Надо заглушить память, чувства, желания — всё, что лишает баланса. Мы помолчали, слушая, как море бьётся о скалы, разлетаясь в пенные брызги.

— Ну? — Лафабьер первым нарушил тишину. — Признавайся, ты запал на неё?

— О чём ты? — зевнул я.

— Ты влюблён в эйресс Вивиан Фэрра? Почему тебя так кроет с неё?

— Не знаю, — я посмотрел на друга в упор.

— Ты — не из тех, кто «не знает», Син. У тебя либо «да», либо «нет».

— Я не шучу, Килл. Я не знаю, что значит любить. Женщины в моей жизни меняются каждые три месяца, если не чаще, меня с детства учили ни к кому не привязываться. У меня всю жизнь был один критерий: встаёт — значит, хочу. Не встаёт — значит, нет. Ни слова про любовь.

Голос тени вздохнул и сделал слишком большой глоток крепкого алкоголя. Закашлялся, и я похлопал его по спине, помогая продышаться.

— Упрощу задачу, — просипел он. — Сегодня во время секса с другой, — он поднял взгляд, — ты представлял её?

— Да, — нехотя признался я. Я любил Лафабьера, но не любил говорить о настолько личном, хотя друг относился к взаимоотношениям полов с большой лёгкостью.

— Вот и всё, — Киллиан щёлкнул пальцем по кромке бокала. — Ты пропал.

— Тебе смешно?

— Мне страшно, — признался он, хотя и бровью не повёл. — Но если не смеяться, я начну орать. И тогда сбегутся все, включая некоторых любопытных советников, и нас обоих увезут в столицу в цепях. Так что я лучше посижу и подумаю, как не дать тебе угробить себя из-за девчонки, которая умеет возбудить всех видящих её мужчин разом.