Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 127 – Анна Кривенко

Воздух за дверью показался обжигающе свежим. Я почти бежала по двору, через ворота, вниз по тропинке к деревне, совершенно забыв, что приехала сюда на двуколке. Юбки путались в ногах, сердце колотилось, будто я спасалась бегством.

К счастью, кучер быстро догнал меня и окликнул. Я поспешно забралась в повозку, и дальше мы уже ехали с привычным комфортом.

Боже… ну почему я так разволновалась? Что со мной происходит? Я не могла объяснить ни дрожи в руках, ни странного жара под кожей, ни тяжести в груди.

К счастью, Геннадий Иванович оказался слишком занят своими делами, чтобы требовать моего присутствия.

Я заперлась в выделенной мне комнате, прислонилась к двери и, наконец, позволила себе выдохнуть. Всё внутри всё ещё дрожало — от смущения, тревоги и какой-то новой, непонятной боли.

* * *

Со следующего дня моя жизнь вошла в привычную колею. Я старалась жить, как прежде, будто ничего не произошло. Мысли о странной исповеди и обо всём, что связано с прошлым, а также с отцом Варфоломеем, заставила себя выбросить из головы. К тому же он дал мне хороший совет. Я и сама склонялась к тому, что мне нужно обо всём забыть и просто начать жить новой жизнью.

Приготовления к бракосочетанию шли вовсю. Оставалась ещё целая неделя до церемонии. Всё вокруг гудело, слуги суетились, дом жениха был полон хлопот и предсвадебных разговоров. Геннадий Иванович, несколько раз насмешливо спросив, отчего моя набожность так же резко исчезла, как и появилась, поинтересовался:

— Ты чего, с тех пор больше не ходишь в храм?

Мне была неприятна его насмешка. Я просто пожала плечами и ответила:

— Всё нужно делать по велению души. Если душа велит — я хожу. Не велит — не хожу.

Он хмыкнул, но я сделала вид, что не заметила. Отчего-то в последние дни с Геннадием Ивановичем мне стало тяжело. Оказалось, он довольно властный человек. Не настолько, конечно, как Игорь Степанович, но властный по-своему. Он охотно уделял мне время, позволял многое, что я захочу, но всё чаще я видела в его отношении ко мне какую-то... несерьёзность. Он позволял себе посмеиваться над некоторыми особенностями моего характера — и это больно задевало. Вот как сейчас.

Может быть, я накручиваю себя? Может быть, это просто нервы перед свадьбой? Не знаю. Но отчаянно захотелось куда-то уйти, побыть одной, подышать свежим воздухом.

И я ушла, ничего никому не сказав. Это был мой маленький бунт, тихий протест против всего, что начало тяготить душу в этом месте. Надела плащ, выскользнула через задний двор и направилась в сторону леса, примыкающего к владениям жениха.

Здесь было совершенно безопасно. Узкая тропинка вела к деревне, где находился храм. К счастью, никого поблизости не было — тропинкой пользовались редко.

Я шла среди деревьев, которые уже начинали потихоньку терять листву, но всё ещё густо зеленели. Воздух был свежим, влажным, пах землёй и хвоей. Я вдыхала его полной грудью и думала.

Снова думала слишком много. О своей земной жизни. О том, как всё было с Игорем Степановичем. О том, как всё складывается сейчас. Невольно сравнивала — и не знала, как ко всему этому относиться.

Словно две жизни тянули меня в разные стороны: одна — с её болью и страданием, другая — с обещанием покоя, но без настоящего тепла.

Наконец я вышла на полянку и замерла, рассматривая ковер ярких бордовых цветов, усеявших большую часть поляны. Это было потрясающе красиво. Я невольно вспомнила о таком чуде техники, как фотоаппарат, и пожалела, что у меня его нет.