Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 119 – Анна Кривенко

— Чем я могу тебе помочь? — прошептала я, чуть не плача. — Мне так жаль тебя. Обоих вас жаль.

И в тот же миг я поняла, что больше не гневаюсь на Игоря Степановича, а отчаянно его жалею.

— Кто виноват в том, что с вами случилось? Глупость? Дурной характер? Или просто чужие козни?

Виктория слегка улыбнулась. Очень печально, но всё же искренне.

— Это уже не важно, — прошептала она. — Мне будет спокойно и радостно знать, что ты проживёшь мою жизнь достойно. Ты выровняла её, сделала лучше.

— Но ведь это будешь не ты, — сетовала я. — Я совершенно другой человек!

— Это не так, — вдруг огорошила меня Виктория. — Мы с тобой одно целое, просто были разделены на два мира. Вот почему я продолжала жить и никуда не уходила. Ты — это я, я — это ты. Пожалуйста, проживи эту жизнь для меня, и мне будет хорошо. Только прошу, пусть твоё сердце всегда будет открыто. Никогда не соглашайся на то, о чём потом отчаянно пожалеешь.

Я кивнула, пообещав ей это, хотя совершенно не понимала, что она имеет в виду.

Виктория улыбнулась напоследок уже совсем по-другому — радостно, удовлетворённо, облегчённо. Развернулась и ушла, растворившись в лучах света.

А я плакала. Я точно знала, что она ушла — и при этом осталась со мной. Стала уголком моей души.

Наверное, это и называется душевным исцелением. Наверное, я проснусь и буду отныне другим человеком.

Впрочем, проснувшись, я ничего особенного не почувствовала. Разве что тихую радость от того, что Виктория отмучилась и ушла куда-то, где будет больше покоя. Но теперь на мне ответственность. Я должна прожить эту жизнь достойно — за нас двоих.

Значит, я буду больше работать. Я добьюсь большего. Обо мне ещё услышат. Я буду счастлива. Правда!

* * *

Кстати, господина Горбунова оставили гнить в тюрьме. Знаю, что это Игорь Степанович постарался и нашёл на него столько компромата, что никакие деньги аристократа не спасли.

Арину от тюрьмы уберегло ходатайство богатеньких родственников — да и то с условием, что она уедет из княжества. Её поспешно выдали замуж куда-то на юг.

Трое тех оболтусов, которые участвовали в похищении Марианны, во-первых, были лишены возможности когда-либо унаследовать титулы своих отцов, а во-вторых, обязаны были больше года отбывать наказание на общественных работах. Этим заменили их тюремное заключение на несколько лет. Я посчитала, что это лучшее наказание из всех возможных. Для таких избалованных молодых людей публичное унижение — самое то.

Кстати, я размышляла о причинах, повлекших частичную амнезию Виктории, и предположила, что виной тому невыносимый стресс. Иногда такие вещи случаются с людьми, находящимися на грани. Это конечно лишь предположение, но я вряд ли узнаю, что случилось с ней на самом деле.

Да это уже и неважно. Совсем...

Иногда я слышала о Егоре. О нём упоминали то соседи, то какие-то кумушки, чьи разговоры доносились ко мне во время балов и приёмов. Он уже нескольким барышням делал предложения — причём, все они были куда богаче его. Но всякий раз получал отказ. За ним прочно закрепилась слава охотника за приданым.

И я была рада, что за всё это время он ни разу мне не повстречался. Разочарование, оставшееся после его лицемерия, до сих пор причиняло душе глубокий дискомфорт.

А потом пропал Игорь Степанович.