Книга Писательница Эжелья, страница 122 – Доминика Патрина

В голове у меня пронеслось сразу столько мыслей… И меня атаковали чувства. От паники до огромного облегчения. Потом я вспомнила все те образы, которые возникали у меня в голове, когда оборотень меня обнюхивал, и сильно покраснела. А Рошир наклонился и прошептал мне в шею:

— Я исполню каждую твою фантазию. Надеюсь, что когда-нибудь ночью я буду для тебя всем миром.

После этих его слов я, кажется, стала совсем пунцовой.

— Пойдём, провожу тебя до этажа, — тихо предложил он, после чего взял меня за руку и повёл. Колени у меня подгибались. Как же он сводит меня с ума! С ним я забываю обо всём, и кроме него, мне больше никто не нужен. И даже магия не смогла скрыть от него мой дар, я перед ним полностью открыта. Как на ладони. Словно обнажена и не в состоянии скрыться. Вот почему спутницы волков такие шёлковые. Вот почему даже злющая гюрза с волком становится покорной овечкой. Я чувствовала себя в его полной власти, и это господство надо мной почему-то нравилось мне. Оно будоражило и наполняло всё моё существо искрами.

Доведя до учебного здания, он нежно прикоснулся губами к моему виску и прошептал:

— Я в предвкушении, когда моя Эжеля, моя трепетная добыча, станешь принадлежать мне.

Эти слова прошли током вдоль моего позвоночника. Рошир знал, что надо сказать, чтобы я ощутила это. Но потом он ушёл на свои занятия, а я, всё ещё полыхая, свернула от комнат, где проходили уроки, в холл и спряталась за дальнюю колонну. Ноги подгибались, и я поняла, что не в состоянии идти на занятия. Мне нужно постоять и подождать, когда чувства схлынут.

Постепенно огонь успокаивался, и жажда принадлежать Роширу утихла. Я стояла до самого начала урока, рискуя опоздать и вызвать недовольство учителя. Холл опустел, все разошлись по комнатам. Я заметила, что среди учащихся навели порядок. Теперь пару у арки вызывали только во время перерывов, между уроками. Никто больше не пропускал предметы. Очередь занимали и строго её придерживались, возвращаясь в неё в перерывах.

Вздохнула, оглядывая пустынный холл. Я всё никак не могла уйти. Такое ощущение, что, стоя там, я погрузила себя в транс. Ноги словно приросли к полу, а тело как будто налилось тяжестью, которую я никак не могла преодолеть и сдвинуться с места. С трудом я заставила себя отлепиться от колонны и на тяжёлых ногах всё-таки смогла пойти. Чувствовала, что это магия так воздействует. Злило её вмешательство и непонимание, зачем ей это нужно.

Непослушные ноги довели меня только до середины залы, когда в центральный вход вошли двое — и время отказалось течь привычным ходом. Словно в замедленной съёмке я увидела, как ко мне приближается некто с развевающимися от ходьбы длинными, до пола, чёрными волосами — самый красивый из когда-либо встреченных мною мужчин.

Мои глаза широко распахнулись в удивлении. Кого-то он мне сильно напоминал. Так сильно, что я стала лихорадочно перебирать в памяти все лица. Замерла, глядя на него и жадно любуясь его высоким ростом, чёрным водопадом волос, собранных в хвост на макушке, и невыносимо красивой косой чёлкой. От вида этого мужчины по-родному щемило сердце. Широченные плечи и узкие бёдра, подчёркнутые чёрной шёлковой рубашкой и чёрными брюками, складывались в потрясающую фигуру. Но фигуры здесь у всех шикарные, а вот лицо его… Я всё никак не могла понять, что же такое родное видится мне в его прекрасных чертах. И охвативший меня транс не отпускал. Я не могла перестать смотреть на этого мужчину. И он, кажется, тоже не мог отвести взгляд от меня. Но для меня такая реакция довольно привычна, и именно пристальное внимание незнакомца заставило меня посмотреть на его спутника.