Книга С новым боссом по соседству, страница 40 – Ника Лисицына, Амира Рэйн

— Который из?

Злата фыркнула в мою сторону с таким откровенным пренебрежением, что мне стало жарко. Но перебил ее Тимур. Его голос прозвучал сухо, резко, без капли снисхождения:

— Вероятно, тот, которому эта дура продала акции компании нашего отца.

— Это были мои акции! — воскликнула Злата, ее лицо исказилось от обиды и боли. Слезы текли по щекам, но в глазах горел огонь.

— Теперь уже нет, — парировал Тимур, но за его напускным спокойствием скрывалась настоящая буря. — Стоило подумать правильным местом, прежде чем принимать такие решения. Или хотя бы посоветоваться со мной. Но нет… Скажи, чем он приманил тебя? Я не думаю, что ты повелась только на деньги. Тогда что?

Последняя фраза добила ее. Злата сломалась. Взрывной гнев сменился горькими, безнадежными рыданиями, от которых сжалось мое собственное сердце.

— Я… Люблю его, — сквозь всхлип и слезы, вырвалось едва слышно.

Я почувствовала, как что-то щемящее и знакомое кольнуло меня внутри — воспоминание о собственных ошибках, о беспомощности.

— Подожди! — сказала я громче, чем планировала. Получилось слишком требовательно. — Хватит. Все совершают ошибки. Все.

Высвободившись из рук Тимура, я шагнула к Злате. Взяв за плечи, и не принимая возражений, я повела ее на кухню. Усадила за стол, достала еще один бокал — стекло звякнуло о столешницу от дрожи в моих пальцах. Налила ей “Янтарного”, почти до краев.

— Выпей. Просто выпей и дыши, — прошептала я, а в голосе проступили нотки сострадания. — Сейчас не время для споров. По крайней мере вы не враги друг для друга.

Она с податливой покорностью осушила половину бокала большими глотками, давясь и всхлипывая. Потом ее заплаканный взгляд медленно, нехотя пополз по кухне — задержался на политой гераньке на подоконнике, на вазе с цветами, на расставленных на полке кружках…

Она хмуро сдвинула брови и пробормотала негромко:

— А здесь… стало уютнее.

Эти слова, такие неожиданные, повисли в воздухе. Тимур, стоявший в дверном проеме, ответил не сразу. Он перевел тяжелый, усталый взгляд с сестры на меня, а потом обратно.

— Здесь всегда было так, — сказал он наконец и его голос утратил прежнюю резкость, в нем звучала лишь глубокая, накопленная годами горечь. — Только ты ценить это никогда не умела. Бежала за блеском, а дом не замечала.

Злата слушала, плечи опущены, губы плотно сжаты, но во взгляде больше не было высокомерия или злости. Она поставила бокал со звоном, встала и сделала шаг к брату.

— Тимур, прости. Прости меня, я была слепой дурой, — голос ее сорвался на шепот, полный отчаяния. — Он… он просто использовал и вышвырнул меня, как ненужную вещь. Пожалуйста, умоляю, сделай что-нибудь. Ты же всегда все мог исправить.

Тимур тяжело вздохнул. Казалось, в эту секунду он постарел на несколько лет.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Злата? — спросил он безжалостно, но уже без злобы. — Акции? Они теперь его. Юридически все чисто, ты сама все подписала. Я уже консультировался.

Он сделал паузу и следующую фразу произнес медленно, отчеканивая каждое слово, глядя ей прямо в глаза:

— Единственный вариант, который мне предлагают юристы, — оспорить твою дееспособность на момент сделки. Фактически — доказать, что ты была не в себе. Неадекватна. Сделать из тебя, в глазах закона, сумасшедшую.