Книга С новым боссом по соседству, страница 14 – Ника Лисицына, Амира Рэйн

Я снова кивнула, не зная, что сказать.

— Стараюсь разобраться.

— Разобраться — это хорошо, — он понизил голос почти до шепота, хотя вокруг никого близко не было. — Но иногда полезно иметь... проводника. Человека, который может помочь ориентироваться в темных водах.

Тут я окончательно убедилась — дело не в кофе и не в любезностях. Мурашки побежали по спине. Я инстинктивно сделала шаг назад, но уперлась в стойку.

— Я... я как-нибудь сама… — начала я, но он перебил, его голос стал жестче, настойчивее.

— Послушай, Катенька. Не будем играть в наивность. Ты умная девушка. Ты видишь, как все крутится. Информация — это валюта. Особенно сейчас.

Он наклонился чуть ближе. А я судорожно сглотнула.

— Я предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество. Ты делишься со мной... определенными сведениями. О чем говорят, какие письма приходят на ящик компании, кто с кем встречается, о чем шепчутся в кабинете директора... Мелочи. А я плачу. Гораздо больше, чем тебе предложат здесь в конце месяца. Наличными.

Внутри все сжалось в ледяной ком. Предательство. Шпионаж. В первый же день! Кровь ударила в виски, лицо обдало волной жара. И тут сработал мой дурацкий рефлекс — когда сильно злюсь, я начинаю улыбаться. Широко, неестественно, как манекен. Губы сами растянулись в этой жуткой, натянутой до боли улыбке.

— Олег Владимирович, — мой голос прозвучал странно высоко и неестественно вежливо сквозь оскал. — Благодарю за предложение. Но я, пожалуй, откажусь. Мне нравится разбираться самой и зарплата устраивает.

Его лицо не дрогнуло, только глаза сузились.

— Не торопись с ответом. Подумай. Компания, поверь мне, долго не протянет. Скоро здесь будет бардак. А у меня, — он кивнул куда-то в сторону, за окно, — есть свои проекты. Я могу взять тебя туда. Сразу, без этого дурацкого испытательного срока. — Он сделал паузу, вкладывая в слова леденящий смысл. — Считай, что это и есть твое испытание. Пройдешь — место твое.

От ярости стало трудно дышать. Этот наглый взгляд, этот спокойный тон, предлагающий мне стать предателем за "мелочи". Моя идиотская улыбка стала еще шире, еще неискреннее.

— Очень заманчиво, — прошипела я сквозь зубы, все еще улыбаясь. — Но мой ответ по-прежнему нет. Спасибо. Я пойду.

Протиснулась мимо него и пошла к выходу, не дожидаясь реакции. Кофе в руке болтался, грозя расплескаться. За спиной раздался его голос, уже без притворной мягкости, твердый и назидательный:

— Катерина! Подумай над моим предложением. Оно единственное разумное в твоей ситуации.

Я не обернулась. Толкнула дверь и вышла на улицу. Солнце вдруг показалось слишком ярким, шум города — оглушительным. Руки дрожали. Я сделала глоток кофе — он был горьким и противным. Выбросила стаканчик в ближайшую урну. Предложение Коновалова висело в воздухе липкой паутиной, отравляя все вокруг.

Остаток дня прошел в каком-то тумане. Я зарылась в документы с удвоенной яростью, как будто пытаясь смыть грязь его слов при помощи работы. Клики мыши, шелест бумаги, монотонный гул компьютера — все это создавало иллюзию контроля, нормальности. Папки медленно, но верно уменьшались в высоте. Я ставила галочки, делала пометки, систематизировала. Работа стала щитом и мечом одновременно.

Не заметила, как за окнами сгустились сумерки, потом наступила настоящая темнота. Офис опустел, тишина стала гулкой. Только свет моего монитора и настольной лампы выхватывали из мрака островок стола, заваленного бумагами.