Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 93 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Я поцеловала его. Резко, отчаянно, вложив в этот поцелуй всю злость на Клюева и благодарность за всё то, что я боялась назвать словом «любовь».

Михаил ответил мгновенно. Жадно и горячо. На пару секунд коридор перестал существовать. Не было ни банкета, ни угроз. Были только мы.

Когда мы оторвались друг от друга, у меня кружилась голова, но уже не от страха.

— Вставай, напарник, — Михаил легко поднял меня на ноги. — Нас ждёт финал. «Сердце Севера». Помнишь?

— Помню, — я поправила китель, чувствуя, как возвращается профессиональная собранность. — Но, Лебедев… я тебя в зал в таком виде не пущу. Ты в муке, в рыбьей чешуе и похож на пирата после абордажа.

Михаил усмехнулся, оглядывая свою многострадальную одежду.

— Согласен. Не по протоколу. Жди здесь. Одна минута.

Он скрылся в подсобке, где хранилась сменная форма персонала.

Я стояла, восстанавливая дыхание. Я чувствовала себя готовой уже ко всему. Пусть Клюев хоть огнём дышит, мы его накормим. Дверь подсобки открылась. У меня отвисла челюсть.

На пороге стоял Михаил. Но не завхоз в свитере. На нём был белоснежный, идеально отглаженный поварской китель. Он застегнул его на все пуговицы, и воротник-стойка подчёркивал его мощную шею. На голове аккуратный колпак.

Он выглядел… потрясающе. Как шеф-повар лучшего ресторана мира, который просто решил немного пожить в лесу ради вдохновения.

— Лебедев… А раньше так можно было? — выдохнула я. — Ты где это взял?

— У Пал Палыча в заначке был комплект для «особых случаев». Размерчик, правда, маловат в плечах, боюсь, если чихну, то пуговицы вылетят как пули и убьют кого-нибудь из гостей.

— Тебе идёт, — искренне сказала я, подходя и поправляя ему воротник. — Очень идёт. Ты теперь настоящий шеф.

— Я только су-шеф, Марина Владимировна, — он подмигнул и предложил мне локоть, галантно, как гусар. — Ну что, мадам? Пойдём покажем им, что такое высокая карельская кухня?

* * *

Мы вошли на кухню. Работа там кипела, но уже не в режиме аврала, а в режиме финальной сборки.

— «Сердце Севера»! — скомандовала я, и мой голос звучал звонко, уверенно. — Выдача через пять минут! Вася, дым-машину! Люся, готовь хлебные тарелки!

Это было наше главное блюдо.

Мы решили не делать сладкий десерт, а ударить по рецепторам финальным, мощным аккордом.

Тартар из свежайшей карельской форели, которую Миша выторговал у рыбаков час назад, заправленный маслом из можжевельника. Он подавался под стеклянным колпаком, наполненным густым, ароматным дымом от вишнёвой щепы. А рядом, в специально выпеченном ржаном хлебе, похожем на маленькую лодочку, плескалась «царская» уха, прозрачная, как слеза, с кусочками стерляди.

Это было сочетание холодного и горячего, сырого и варёного, дыма и хлеба.

— Готово! — отрапортовал Михаил, устанавливая последний стеклянный колпак на поднос.

Мы вышли в зал вместе.

Гул голосов стих. Двести пар глаз уставились на нас. На меня, бледную и гордую, и на Михаила — огромного, в белом кителе, похожего на скалу.

Мы шли между столами, и за нами плыл шлейф ароматов, которые я знала, что они есть. Официанты синхронно ставили тарелки перед гостями.

— Прошу, — сказала я, останавливаясь у стола губернатора. — Авторское блюдо. «Сердце Севера».

Губернатор, седовласый мужчина с усталым лицом, с интересом посмотрел на композицию.