Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 43 – Вадим Фарг, Ольга Риви

«Ого, он так на дровах раскачался… Бедные дрова. Наверное, всё в округе переколол.» — промелькнула у меня в голове шальная мысль.

Я увидела, как напрягаются бицепсы, когда он выжимал тряпку. На правом плече, ближе к шее, белел старый, рваный шрам, видимо след того самого полярного прошлого.

Он выглядел… дико. Как Посейдон, вылезший из пучины, только вместо трезубца у него в руке был огромный, ржавый разводной ключ.

От него шёл пар.

Я стояла и смотрела. Мой мозг, мой аналитический центр, который обычно просчитывал калорийность и текстуры, просто отключился.

Я видела капельку воды, которая скатывалась по его шее, ныряла в ямку между ключицами и исчезала под мокрой тканью майки. И, к своему ужасу, я поймала себя на мысли, что завидую этой капельке.

— Ну вот, — хрипло сказал он, отбрасывая ключ на стол. — Починил. Методом ударной терапии.

Он поднял на меня глаза. Ресницы слиплись от влаги, делая взгляд каким-то особенно тёмным и глубоким.

— Ты как, Марин? Не ошпарилась?

Я моргнула, пытаясь собрать остатки самообладания.

— Я… — голос предательски дрогнул. — Мой изомальт. Он… он набрал влагу и помутнел.

Какая чушь. Какой, к чёрту, изомальт. Я смотрела на его сильные руки, с которых капала вода.

Михаил усмехнулся. Он провёл ладонью по мокрым волосам, зачесывая их назад. Этот жест был таким простым и мужским, что у меня пересохло в горле.

— Изомальт, — повторил он. — Главное, что ты не помутнела. А сахар новый сварим.

Он шагнул ко мне слишком близко. Нарушил все мыслимые границы, включая мою красную линию, которая сейчас, наверное, отклеилась от сырости.

Михаил протянул руку и коснулся моей щеки. Грубым, шершавым пальцем.

Я вздрогнула, но не отстранилась.

— У тебя тут… сажа, — тихо сказал он. — Или тушь потекла. Ты теперь панда.

Он аккуратно стёр пятно с моей скулы. Его палец был горячим.

Я почувствовала, как волна жара поднимается от живота к груди, заливая лицо краской. Это было не профессиональное раздражение, а скорее влечение. Чистое, нелогичное влечение к мужчине, который носит майку-алкоголичку, чинит трубы кулаком и пахнет ржавчиной. Но при этом не выглядит как чмошник.

Я смотрела в его серые глаза и понимала, что пропадаю.

Михаил, кажется, уловил моё настроение. Его рука задержалась на моем лице на долю секунды дольше, чем нужно. Взгляд скользнул по моим губам.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

— Живы⁈ — завопил Пал Палыч, влетая в облако остаточного тумана. — Я пар из кабинета увидел! Думал, пожар! Мы горим⁈

Михаил резко убрал руку. Я отшатнулась, словно меня ударило током, и ударилась бедром о стол.

— Не горим, Пал Палыч, — спокойно ответил Михаил, поворачиваясь к директору. Голос его был ровным, но я видела, как вздымается его грудь. — Плаваем. Бойлер решил устроить нам день Нептуна.

— Ох, мамочки… — директор бегал глазами с меня на Михаила. — Марина Владимировна, вы вся мокрая! Миша, ты… ты чего в неглиже⁈ Здесь же дама!

Михаил посмотрел на свою мокрую майку, потом на меня и ухмыльнулся. Той самой своей наглой, медвежьей ухмылкой.

— Дама, кажется, не возражает, — он подмигнул мне. — Производственная необходимость, Пал Палыч. Форма одежды номер один: подводная.

Я почувствовала, как моё лицо превращается в помидор.

— Я… мне нужно переодеться, — выпалила я, хватая свой испорченный сотейник, как щит. — И привести себя в порядок. И… вызовите сантехника, чёрт возьми! Настоящего! С ключом, а не с кулаками!